ФЭНДОМ


Глава 1

Это был прекрасный цветочный сад, он был весь в белых цветках.

Мир, окрашенный в чистый белый цвет голландского клевера. Я сидела в нем, незапятнанном примесями. Мой взгляд был обращен к куче клевера, который я сорвала и плела моими маленькими пальчиками изо всех сил. Но цветы меня не слушались. Я делала петельки из непослушных стеблей и сплетала их между собой, но выходило не так ровно, как хотелось бы.

«Хм».

Я надула свои щеки от раздражения и обратила свой взгляд в сторону. Мальчик примерно моего возраста сидел там. Его пламенно-красные волосы были коротко острижены, а его пальцы двигались несравненно плавнее, чем мои. Пока я смотрела на него, он провел одну петлю через другую и торжественно свел их.

— Готово!

— Ох…

Это был красиво сплетенный венок из цветов.

Он должно быть рассчитал даже углы, под которыми цветы выступали из венка.

Снаружи лепестки цветка были такими же, как и те, что были сделаны взрослыми. Нет, многие взрослые не смогли бы сделать венок так красиво.

«В сравнении со мной…»

Даже несмотря на то, что у меня было готова только часть венка, она никогда не сравнится с его. На ней были видны следы изгибов, а цветы торчали под странными углами. Было много мест с такими вялыми цветами, будто они высохли. О том, что эта часть венка была лучше, чем любая другая, говорили менее деформированные в сравнении с остальными цветки.

«…Почему такая разница?»

Его родители обучали нас вместе, во время перерывов в работе, но он постоянно совершенствовался, а я нет. Люди говорили, что он у него золотые руки, но у меня ничего не получалось. Мне кажется, что я просто неуклюжая.

«Но… я даже не могу сделать один венок правильно».

— Вот.

—…А?

Он осторожно положил венок на мою голову, которая поникла от стыда. Когда от неожиданности я подняла голову, то увидела его искреннюю улыбку. Это была торжествующая улыбка? Пока я обдумывала это, он начал говорить.

— Да, ты действительно выглядишь как принцесса, когда носишь его (венок). Это действительно мило выглядит, Мари.

— Ах…

Его слова и мое прозвище прозвучали внезапно. Рефлекторно я покраснела, а мое сердце забилось чаще. Он, однако, вернулся к выщипыванию голландского клевера вокруг себя, не заметив мою реакцию. Я почувствовала облегчение и ревность одновременно. Я была благодарна, что он не видел моего раскрасневшегося лица, но… не мог бы он уделять мне больше внимания? Я имею в виду… это, конечно, это довольно пышный сад, но… он же пригласил меня, и…

«…И все же… Я была рада, что он назвал меня милой…»

Одной только мысли об этом оказалось достаточно, чтобы мою ревность как ветром сдуло. Конечно, когда отец брал меня в свет, слово «милая» было адресовано мне множество раз. Большинство из них, однако, были пустыми комплиментами или лестью, предназначенными для моего отца. Едва ли кто-то из них искренне так думал и говорил это от души, как он.

«Но… Даже если бы это сказал кто-то другой…»

Не было практически ничего, что могло бы сделать меня счастливее, чем его комплимент, сделанный мне. Его родители были такими же, их слова были искренними, но они не заставляли меня краснеть, а сердце биться чаще. Конечно, радость оставалось радостью, но чувства внутри меня были немного другими.

«…Может быть, его дух заставляет мое сердце трепетать?»

Даже просто находиться рядом было достаточно для того, чтобы мое сердцебиение учащалось. Этого было не достаточно, чтобы это отразилось на моем лице, но иногда случалось, что я не могла, да и не была в состоянии поддерживать самообладание перед ним. Каждый раз, увидев мою неудачу, он улыбался мне своей обычной улыбкой.

«Даже сейчас… да…»

Он привел меня в свое тайное место — этот цветник — а по дороге я была готова упасть больше раз, чем я могла рассчитывать. Причиной тому, вероятно, оказалось то, что я одела туфли на каблуках, пытаясь показаться стильной — хотя, конечно, они для маленьких детей — в ответ на его приглашение. Пока я думала, что не следовало ему приводить меня в такое романтичное место, он поддерживал меня снова и снова, и брал за руку, так что моя одежда не испачкалась.

«…Тогда тоже… мое сердце часто билось…»

Я почувствовала возбуждение, как если бы мы играли в пятнашки. И все же это было неприятное чувство. Это было… я верила, что до тех пор, пока я с ним, все будет хорошо, а иначе…

— Мари?

—…А?

Его голос резко окликнул меня, и когда я подняла голову, то увидела его озабоченный взгляд. Почему он сделал именно такое выражение лица? Подумав несколько минут, я поняла, что мои руки были неподвижны в течение некоторого времени.

— Ты в порядке? Твои руки не двигаются, но…

— Ох… Д-да. Я в порядке. Я просто задумалась.

«Я сделала это снова…»

Я ответила для того, чтобы он чувствовал себя уютней, но вдруг я почувствовала, что мое сердце ёкнуло. Это было не раз и не два, чтобы я забылась в мыслях о нем, как сейчас. Возможно, просто его близости было достаточно, чтобы бессознательно ослабить свою защиту, но я не знаю, сколько раз я сделала это.

—…Прости. Мари, ты сказала, что хочешь попрактиковаться в плетении венков, так что я подумал, что это место подойдет, но…

— Н-Нет! Мне оно понравилось!

Он, должно быть, подумал, что я притихла из-за того, что мне стало скучно. Его плечи поникли. Между нами возникло недопонимание. Мне не было скучно, да и сад мне понравился. Осознание того, что он вспомнил те мои слова, наполнило меня радостью.

«Кроме того… С тех пор, как я была с ним, я перестала нравиться самой себе… неважно, где я была…»

— Правда? Ну, тогда хорошо, но…

— Я, я в порядке! Я просто беспокоилась, что… у меня не получаются венки, и…

«Я не солгала».

Я начала беспокоиться о том, какая я бездарная и неуклюжая по сравнению с ним. Ведь это было первопричиной, лишь потом я обратила свои мысли к нему. Я не была уверена, солгала я или нет, но, инстинктивно подавляя свои чувства, я считала это причиной.

— Хмм… Ты вкладываешь слишком много усилий, сильно напрягая плечо, Мари.

—…Я, я знаю это, но…

Из-за того, что я была неуклюжа, я, стараясь, напрягала его. Неуклюжая я снова и снова напрягала его, а это мешало мне координировать пальцы, что и приводило к плохому результату. Это был замкнутый круг. На самом деле, первые стебли были заплетены хорошо. Но чем больше я плела, тем большее давление оказывали мои чувства, и теперь мне стало трудно даже сделать должным образом петлю.

«Мои руки опустились, он тихо протягивает их ко мне…»

«Дай мне на минутку».

«Ах…»

Мои щеки покраснели, когда он дотронулся моих ладоней. Моё сердце забилось чаще, а моё тело, казалось, охватил жар. Но он сконцентрировался на моих пальцах и не замечал этого. Думаю, он покажет мне, как это делается. И все же, я едва ли смотрела на мои руки.

«…Ах… Его ресницы длиннее, чем я думала…»

Пока он смотрел на мои руки, наше лица оказались значительно ближе, чем раньше. Если бы я была смелее, то поцеловала бы его. Когда расстояние между нами уменьшилось до того, что мы могли слышать дыхание друг друга, моё сердце забилось так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я вернула себе серьёзное выражение лица и сфокусировалась, чтобы ничего не пропустить.

— Вот. Это делается так.

— Что?.. А?.. Ох…

Вернувшись к реальности, я обнаружила маленький венок из цветов, в моих руках. Должно быть, он помог мне сделать его часть. Этот венок, размером с кольцо, был самым красивым, что я когда-либо видела. Я смотрела на венок и поняла, насколько он был хорош в этом, раз смог сделать его чужими руками. Он спокойно отошел от меня.

«Ах… Он собирается…»

Он выглядел таким одиноким, что моя рука сама потянулась к нему. Но венок в моих руках остановил её. Это было вполне естественно, ведь это было тем, что мы сделали вместе, а значит уникальным, моим сокровищем. Я не хотела бы его потерять или повредить.

«К тому же… Он никогда не простил бы меня».

— Уф.

Как я и ожидала, он осторожно сел рядом со мной. Он быстро начал сплетать голландский клевер так же, как и до этого. Я восхищалась плавными движениями пальцев, я никогда так не смогу, кое-какая идея зародилась в моей голове.

— Эй… ты можешь сделать кольцо для меня?

— Хм…? Конечно, но… зачем?

— Это секрет. Если ты сделаешь его для меня, я, может быть, расскажу.

— Хах…? Что же это может означать?

«Хоть его голос звучал недовольно, его пальцы ловко двигались».

Он был так добр. Я была уверена, что он сделает кольцо для меня, как я и просила. В качестве доказательства, движения его пальцев изменились. Он явно делал что-то маленькое. Я наблюдала за движением его пальцев, что свили кольцо в мгновение ока, и тут я почувствовала, что улыбнулась.

— Вот. Я закончил.

— Эх-хе-хе… спасибо.

Когда он повернулся ко мне и протянул готовое кольцо, его лицо покраснело. Даже такой нечувствительный человек, как он, понимал, что означает дарить девушке кольцо. Из-за его смущенного вида моё сердце забарабанило снова.

«…Его сердце тоже трепещет сейчас?»

Это бы сделало меня счастливой, если бы это было правдой. Мне действительно хотелось, чтобы это было правдой, я всем сердцем желала этого. Я не совсем понимаю, что это за чувство. И все же, я уверена, что оно является чем-то плохим.

«Пока я рассуждала об этом, я приняла его дар».

— Тогда, возьми это взамен, хорошо?

— А?

С ошеломленным выражением, он взирал на «сокровище» в моей руке — кольцо, что мы сделали вместе. Судя по его непонимающему выражению, казалось, что он еще не знает, что означает обмен кольцами. Тогда… мне повезло. Я хотела бы добиться своего до того, как им овладеют сомнения.

— Когда кто-то дает тебе кольцо, ты должен отплатить ему тем же.

— Это… правда?

— Да.

«…Да. Я не солгала».

Я специально умолчала о том, что «это касается только обручальных колец». К тому же, я уверена, что такой тугодум, как он, никогда не догадался бы. Я не понимаю, почему я делаю это, но уверена, что не ошиблась. Не знаю почему, но я уверена в этом.

— Ну, в таком случае…

«Говоря это, он осторожно взял кольцо из моей руки и надел его на палец».

Надев его на средний палец левой руки, он плавно повернул ладонь к солнцу. Кольца, что мы сделали вместе, казалось, сверкают в весеннем солнечном свете. С чувством торжества, я надела свое кольцо.

«Конечно же на указательный палец правой своей руки».

По какой-то причине… Да. По какой-то причине казалось, что кольцо идеально смотрится на моем указательном пальце, будто оно было там всегда. Приняв это как предначертанное судьбой, я улыбнулась. Я, улыбаясь про себя, протянула руки ладонями к солнцу, как он, и прошептала:

—…Большое спасибо тебе, Эл.

— Я не знаю, за что, но… всегда пожалуйста.

Он — Елт… нет, Эл — смущенно улыбнулся моим словам. И в тот момент, я увидела странную радость в его лице, которое выглядело счастливым, и на душе у меня потеплело от этого.

Глава 2

— ...Ах... Эмм... эй.

«Я стояла посреди красиво асфальтированной дороги, освещенной полуденным солнцем, пытаясь что-то сказать».

Как бы я не старалась, но все равно не могла произнести ни слова. Нет, даже больше — я не знала, что сказать. Я чувствовала, что если не скажу что-то сейчас, то пожалею об этом.

— ...Мари.

«Я остолбенела, так что Эл повернулся ко мне с обеспокоенным выражением».

Я бы не хотела, чтобы Эл так волновался. Это правда, что я преследовала личные цели, говоря это, но это лишь потому, что я думала, что он пойдет до конца. Я не хотела, чтобы он выглядел так, будто... будто не знал, что делать.

«А еще... Я не знаю, что я должна делать, и...»

Даже если бы я смогла добиться того же для Эла... Нет. Скорее, для него это труднее, чем для меня, я только доставлю ему проблем и ничего не добьюсь. В тот момент, когда мне показалось, что слезы вот-вот появятся в моих глазах, его рука нежно погладила меня по голове.

— Все в порядке.

— Нгх...!

«Даже я видела,что он храбрится.»

В конце концов,его семья, которая служила моей, была внезапно уволена. Это казалось незаслуженным для них, ведь они не совершали ошибок и были на хорошем счету. Не говоря уже о... обычно, это означало, что им давали другую должность, но мой отец их просто уволил.

«Это бесчеловечное обращение породило множество неприятных слухов, и...»

Слухи о том, что его родители украли наши деньги, были самыми безобидными. Поговаривали даже, что отец Эла спал с моей матерью. Конечно, я не верю этим слухам. Проблема была в том, что эти слухи сами по себе портили его репутацию, так...-

— Отец рассказал мне. Он сказал, что мы сможем пройти через это. Так что, я уверен, что все будет хорошо.

— Но все равно...!

Отец Эла был хорошим человеком. Я тоже уважала его; он не только отлично делал свою работу, но даже играл со мной в свободное время. Все-таки, мог ли он, проработавший прислугой десятилетиями, жить сейчас, когда работа прислугой для него закрыта из-за его бесчестья? Это, вероятно, будет... очень сложно.

— ...Мне жаль.

— Тебе не за что извиняться, Мари. Кроме того, я уверен, что у хозяина были на то свои причины.

«Эль улыбнулся мне обнадеживающе».

Его выгнали из своего дома, даже не сказав причину, ему предстояла новая жизнь, но он всё равно беспокоился обо мне. Я была благодарна ему, но, с другой стороны, чувствовала сильную боль в груди. Чувство бессилия медленно, но неуклонно обхватывало мое сердце, так что хотелось кричать. Это, должно быть, из-за того, что у Эла в глазах виднелись слезинки.

«Он... не может не знать о слухах».

Эль уважал своих родителей даже больше меня. То, что о них говорили плохо, не могло не сделать ему больно. И это не считая того, что Эл сам стал объектом насмешек из-за репутации своих родителей. Он был одного со мной возраста, и не могло быть так, чтобы его сердце не страдало от этих сплетен.

Если бы я могла, то никогда бы не позволила его лицу стать таким, но...

Эль всегда защищал меня. Неважно когда, он всегда шел впереди и вел меня за собой. Это был первый раз, когда он показал мне как страдает. Он выглядел измученным. Я хотела выразить ему свою признательность, но мне нечего было ему дать. Повлиять на решение моего отца; сила заставить слухи затихнуть; магия, чтобы исцелить его сердце... ничем из этих я не обладала.

— Кроме того... счастливое лицо идет тебе лучше, чем заплаканное, Мари.

— Оо...

«Эти слова, наконец, сломали моё самообладание».

До тех пор я отчаянно пыталась не заплакать, но теперь мои глаза стали влажными от слез, и они полились крупными каплями. Я вытирала уголки глаз, пытаясь удержать их, но слезы продолжали идти, наотрез отказываясь остановиться. Эль увидел мои слезы, я ругала себя за это, ведь это он должен был плакать, и тихо достал платок из кармана.

— Честное слово... Ты такая плакса, Мари.

— Но...

«Как же он мягко вытер мои слезы платком».

Его нежные руки наполнили меня чувством облегчения. Но это время... я поняла, что оно исчезнет. Одиночество, от понимания того, что тепло прикосновений исчезнет, заставило меня разрыдаться вновь.

— Не думай, будто мы больше не увидимся снова.

— Ты... наверное прав,... но...

«Это будет трудно».

Моя семья — Носкрим — была одной из самых известных в Лескатии. Я не думаю, что я была кем-то особенной, но те, кто меня окружает, не согласятся с этим. Это, должно быть, те, кто, в отличие от членов знатных дворянских семей, живут жизнью простолюдинов и не являются даже слугами. Не говоря уже о том, что с тех пор, как я вернулась с того цветочного сада, у меня почти не было свободного времени. Раньше такого не было, чтобы я была не в состоянии найти время в моем графике, который стал более плотным, для встречи с ним. В таких условиях я не была уверена, что у меня будет возможность встретиться с ним снова.

— Все хорошо. Я уверен, что мы как-нибудь справимся. Мы увидимся снова.

«Слова Эля заставляют мою грудь растаять».

Подобно магическим заклинаниям, они растворили беспокойство во мне и вернули уверенность в себе. Раз уж он так сказал... то я уверена, что мы встретимся снова. Нет. Я должна убедиться в этом. В тот момент я услышала голос в моем сердце — голос, зовущий Эля.

— ...Прости. Мне нужно идти.

— ...Хорошо.

Я хотела схватить уходящего Эля. Я хотела плакать и кричать «не уходи!». Но даже если бы я это сделала, отец не изменил бы свое решение. Наоборот, этим я бы создала больше проблем Элу и его родителям. Так что... все, что я... бессильный ребенок, могла сделать... это поверить в его слова о том, что мы встретимся снова.

— Ох... Твой платок... его нужно почистить...

— Все в порядке; это просто слезы.

— Но.

«Даже если так, то он все равно стал грязным».

Я почувствовала себя счастливой, что он был готов взять платок, пропитанный слезами, но, с другой стороны, немного смущена. И... по правде сказать, это было предлогом «дать ему взамен вещь». Так я никогда не забуду его... Нет, так я всегда буду помнить о нём.

«Но он не позволит мне хранить его, если мы не знаем, когда увидим друг друга снова».

Мои мысли метались от чувств к моему рационализму. Должна я его хранить или же нет? Когда я колебалась меж ними, я вспомнила события в цветнике. Это событие, где я обменяла что-то свое, подало мне идею, и я засунула руку в карман.

— Тогда... вот. Меняю на это.

— А...?

«Я достала разукрашенный платок из кармана».

Этот элегантный, расшитый платок купил для меня отец. Он должен быть весьма ценным сам по себе, но всё же я желала его простой платок больше. Даже простого обещания будет достаточно. Я хотела чувствовать, что я по-прежнему связана с Элом.

— Я одолжу его тебе, Эл... до тех пор, пока я не верну твой платок. Итак... обмен.

«Эль выглядел ошеломленным моими словами».

Он простоял так несколько секунд, а затем его лицо приняло неописуемое выражение. Тем не менее, с этой радостью, выраженной на его лице, плечи Эля поникли. Судя по этим движениям, что я заметила... он, должно быть, подумал, что моя своенравность проявила себя. И все же... я была гораздо серьезней, чем обычно.

— ...Я так думаю. Давай... обменяемся, тогда.

— ...Хорошо!

Наши намерения либо совпали, или это только потому, что это было неплохое предложение для него, либо..? Эль принял мой платок и протянул мне свой. Взяв его, я повернулась к нему. Он тоже смотрел на меня. Но... больше не было слов, что мы могли бы сказать друг другу. Лишь тишина царила тут.

— Ну... до встречи... хорошо?

— ...Хорошо.

Как только мы произнесли это, Эл зашагал к своим родителям. Все это время его походка выглядела так, будто пару раз он хотел повернуть назад, но он не остановился. Я продолжала смотреть ему в спину, ожидая, что он вернется... ожидая, что он остановится.

«Эл подошел к тем, кто ждал его у ворот...»

Его родители, заметив меня, тихо поклонились. Но только я должна была это сделать. Я была той, кто должен был искренне извиниться перед семьей, что были изгнаны из дома по прихоти моего отца. Поддавшись этим чувствам, я сделала глубокий поклон.

«Когда я подняла голову, Эл и его родители вышли из ворот».

Спины этой семьи медленно отдалялись по дороге, которая была настолько широкой, что повозка могла легко проехать по ней. Если бы я попыталась пойти за ними, железные решетки ворот помешали бы мне. Я почувствовала, будто мое сердце было раздавлено этими воротами, которые, казалось, говорили о том, что мы теперь живем в разных мирах. Но тот человек, что защитил бы меня от этого чувства, теперь уже не со мной. Эль, который вёл и защищал меня, был... был уже не со мной.

«В момент, когда из моих глаз потекло что-то теплое».

— ...А?... Как странно...

Пробормотала я, пока мои глаза наполнялись слезами. Но... всё должно быть хорошо. В конце концов, он сказал, что мы встретимся снова. Я верю в его обещание. Платок в моей руке был доказательством этого. Эль никогда не нарушал обещания, так что... не нарушит и теперь.

«Всё ещё... несмотря ни на что... почему-то...»

— Они не остановятся. Теперь, когда Эл ушел... слёзы... слёзы... не остановятся.

Глава 3

—Я не могу уснуть…

Вторит эхо залитого лунным светом коридора.

После того, я еще долго проплакала перед воротами, пока мой репетитор не завел меня обратно внутрь. Мой репетитор, который был сначала на меня зол за то, что я сбежала, возможно, был побежден моими настойчивыми рыданиями, и дал мне день на отдых. Благодаря этому, я проплакала в своей комнате до тех пор, пока не устала и уснула…

Думаю, что эта печальная история стала причиной того, что я не могу теперь уснуть…»

В душе я смеялась над самой собой от мысли, что не могу спать вообще… Я не обедала, так что мой желудок пуст. Терпеть голод до утра казалось невыносимым, поэтому я пошла на кухню, чтобы стащить немного хлеба. Думая об этом, я шла по ночным коридорам.

Тишина… Коридоры ночью оказались еще более жутким местом, чем я думала…

Там не было обыденного света свеч, что освещали коридор. Бледный свет луны просачивался из окон, так что не было очень темно, но я не могла отделаться от ощущения, что вот-вот из-за угла выскочит призрак.

О-о… Размышления об этом напугали меня еще сильнее, чем должно бы…»

Будто бы защищаясь от внезапного порыва холодного ветра, я засунула руку в карман ночной рубашки. Там был платок, что я хранила для него. Просто схватить его был достаточно, чтобы страх и неловкость исчезли.

«Хе-хе… Прямо как амулет…»

Нет, платок был чем-то большим для меня. В любом случае, это действовало эффективнее, чем что-либо другое. Для меня этот маленький кусочек ткани был частичкой Эла.

«Это верно… не так ли?.. Я больше не плачу, так что…»

Или это потому, что я плакала до тех пор, пока не уснула. Мне кажется, что мне полегчало перед тем, как сон сморил меня. Нет, это было не то. Мне не полегчало… это будто бы он вернулся, как это было тогда, когда Эл бы со мной. Это, возможно, из-за того, что я ассоциирую этот платок с ним и пытаюсь хоть как-то поддержать себя, полагаясь на него. Я усмехнулась тому, что мое сердце запуталось.

«Но… Я не вижу в этом ничего плохого».

«Будьте образцовым последователем богов…» Это была любимая фраза отца. Тот, кто убивает монстров во славу Верховной Богини и верит в него — вот то, что мой отец имеет в виду под «образцовым последователем». Моё обучение искусству меча занимало так много времени, что у меня просто его не оставалось. Конечно, я понимала, что отец не делал этого из-за желания помучить меня, но… но… всё же… даже если служение Верховному богу и отняло у меня детские развлечения, она не была тем Верховным богом, которой я могла довериться, но...

»…А?»

В этот момент я увидела свет от огня, что освещал коридор. Когда я устремила свой взгляд в ту сторону, то увидела немного приоткрытую дверь. Свет ещё горел в кабинете отца; это значит, что отец все еще мог работать.

»…Отец тоже старался изо всех сил, но…»

Это было эгоистично — думать только о своих проблемах. Я ненавидела себя. Я со всей силы сжала платок, не заботясь о том, что он мог помяться. Тем не менее, чернота, фонтанирующая из недр моего сердца, просто отказывалась останавливаться. Надеясь избавится от этого чувства, я подошла к двери. В этот момент, я протянула свою руку, чтобы погасить этот свет, который, казалось, подогревал мой страхи, голос достиг моих ушей.

— Вы, кажется, в хорошем настроении.

— Совершенно верно. Я наконец-то смог прогнать этих крыс.

»…Крысы?»

Голос отца звучал так, как если бы он был в наилучшем настроении, чем я когда-либо слышала. Я была так заинтригована, что спокойно заглянула в дверную щель и увидела фигуру отца, сидящую на диване. Наклоненный и опорожненный бокал в руке, фигура, что была была неопрятнее, чем я когда-либо видела. Это не был человек, что говорил мне быть «образцовым последователем богов», Он мгновенно утонул в наслаждении, именуемом «вино», и тот, кого бы отец назвал предателем, был на его месте.

— Как вы сказали… «крысы»? Плохо так говорить о семье, которая прослужила вам много лет.

— Что вы говорите? Это естественно для простолюдинов — служить нам. Напротив, они должны благодарить меня за то, что служили мне до сих пор.

— Как скажете.

»…!»

Мурашки пробежали по моей спине от холодных слов моего отца. Судя по содержанию разговора… «крысами» отец назвал родителей Эла. Но я не могу осознать это. Ведь… родители Эла были добродушными людьми. Если двое из них и Эл не были ими, то я не знаю, кто я.

«Но… не было оснований полагать, что…»

Как бы то ни было, я могла лишь смотреть. Проще говоря, я была «плохим ребенком». Даже в лучшие времена, если бы я ворвалась туда и сказала отцу, все что я думаю, не думаю, что у меня получилось бы его убедить.

»…Почему я должна… оставаться «ребенком»…?»

Чувство бессилия охватило меня, но Эль оживил меня изнутри, что снова заставило меня крепко сжать платок. Все еще чувствуя смутное влечение «силы», я отвела глаза от фигуры моего отца, которого я уважала, наслаждавшегося вином. Когда я взглянула на человека, что разговаривал с моим отцом… это лицо очень хорошо знал даже такой ребенок как я.

«Орден Святых Рыцарей…»

Величественное, бородатое лицо принадлежало человеку, который дал мне несколько уроков фехтования на мечах. Ошибки быть не могло, он был одним из лучших, даже среди ордена Святых Рыцарей. Такой человек вот так по-дружески разговаривал с моим отцом, даже не упрекая его за ужасные слова. Этот факт потряс мой скудный разум.

«Как…? Почему…? Рыцари должны быть более…»

Они должны быть благородными и величественными, не так ли? По крайней мере, … не таким должен быть орден Святых Рыцарей, ярчайший символ власти Верховной Богини, который все уважают? И всё же… я не видела ничего подобного в этом человеке, который был таким же неопрятным, как мой отец, воротник которого был расстегнут, а он пил вино. По крайней мере, это не соответствовало учениям Верховной Богини, которые запрещали чрезмерное употребление спиртного.

— Но, похоже, они решили отплатить мне за мою милость тяжелейшим преступлением. Но и тут я отнесся к ним хорошо, потому что они проделали неплохую работу, для простолюдинов.

— Кольцо из цветов на пальце вашей дочери… вы про это? Довольно умный поступок для простолюдина.

»…!»

От слов широко ухмыляющегося человека я чуть не застонала от злости на себя.

Я не держала это в тайне. Большинство людей в поместье знали, что я играю с Элом в свое свободное время, и несколько дней после возвращения из цветника я носила кольцо. Но тот, кто не был обитателем поместья, не мог знать об этом. Тем не менее… он говорил так, будто знал об этом все…

«Что бы это… значило…?»

Судя по всему, ему рассказал отец. Но зачем он это сделал? Ответ вот-вот вырвался бы из моего рта, но сердце становило меня, будто отказываясь это признавать. Чувство отчаяния, как если бы я почти разгадала головоломку, но не хватало одного маленького кусочка, сделало мое дыхание неровным.

«Нет… я не могу оставаться тут…!»

Если я останусь тут дольше, то мне придётся признать то, что я признавать не хочу. Если бы это произошло… я не уверена, что смогла бы остаться самой собой. По крайней мере, так говорил инстинкт, кричащий внутри меня. И все же я не могла сдвинуться с места, будто мои ноги приросли к полу. Мой взгляд метался между ними, и, кажется, что у меня не было намерений уйти.

— Это не шутка. Я слышал, что Вильмарине даже нравиться это… я прихожу в ужас, думая о том, что могло случиться, если бы я не вмешался.

— Ха-ха-ха. Девушкам этого возраста нужны маленькие приключения. Но они вскоре понимают, что это было ошибкой молодости.

— Надеюсь на это… В противном случае, не было никакого смысла выгонять этих крыс.

»…А?»

Мои размышления оборвались на этих словах. Остолбенев, я отчаянно пыталась переварить слова отца. Пока я пыталась осмыслить слова «крысы» и «выгонять их», эти двое залились громким смехом. В этот момент я почувствовала отвращение к ним, я поняла это потому, что была близка с Элом и его прекрасной семьей, которых выгнали.

«Это была моя… моя… вина…?»

Если бы я не продолжала носить это кольцо, нет, скорее… если бы я не обменялась кольцами в тот день… этого бы не произошло. «Если бы…» эти мысли роились у меня в голове. Я совершенно точно не хочу это признавать. Я не хочу это признавать, но… вряд ли бы мой отец смог лгать в пьяном состоянии.

«Если бы я не… была так близка с Элем… тогда наверняка…»

Отец бы не выгнал его родителей. Им бы не нужно было искать работу. И если бы они ничего не нарушали, то и их следующее поколение было бы обеспеченно работой. То, что их выгнали, все это… моя вина…-

«Нет!.. Нет!!!»

Причитало мое сердце, не желая признавать истину. И все же, я еще не полностью владела собой. Хотя я хотела убежать, хотя я хотела заткнуть уши, закрыть глаза и отгородиться от всего мира, я продолжала наблюдать за тем, что творилось в комнате, а тело всё ещё не слушалось меня. У меня даже не было сил продолжать стоять, и я осела на холодный пол коридора.

— Ну, по крайней мере, с этими отношениями между вашей дочерью и этим мальчиком покончено. И дальше…

— Полагаю, что так. Я должен был убедиться, что Вильмарина окружена заботой семьи Норскрим.

«Заботой… Норскрим…?»

Родиться в семье Норскрим, быть дочерью священника, но… я думала, чего это стоит.

По крайней мере, … я не могу поверить, что это стоит изгнания целой семьи. Не говоря уже о… не говоря уже об отце… хоть он и был священником, но пил вино. Прогнать Эла и его родителей… для того, чтобы защитить такую семью…!

— Боже мой.

«Нгх!»

В этот момент мне показалось, что тот человек посмотрел на меня. Похоже, что меня заметили из-за того, что я слишком долго подсматривала. В любом случае, когда он медленно поднялся с дивана, оставаться тут уже было нельзя. Подгоняя себя этим, я встала. Я убежала оттуда.

«Почему… почему… почему…?»

Эти слова снова и снова отзывались в моей груди, пока я бежала по коридорам, стараясь не топать, чтобы меня не нашли. Я даже не понимаю, о чем именно оно (сердце) спрашивало. О отношениях между дворянами и простолюдинами? Или о том, что правильно поступил отец или нет? Или о моей беспомощности? Определенным было одно…

«Почему… я ребенок этого человека…?»

— Нгх…!

Я лишь стиснула кулаки на этот вопрос. Я мотала головой из стороны в сторону, как будто пытаясь отрицать его, но эта мысль отказывалась исчезнуть из моей головы. Ужасный… нет, слишком ужасный ответ был мне неизвестен. С этими мыслями, я укрылась в своей комнате.

— Хаа… Хаа…

Даже когда я переводила дыхание, от событий тех мгновений что-то сжималось в моей груди. Отвращение и ненависть к себе все сильнее заполняло меня. Я залезла в постель, как будто пытаясь скрыться от отвращения, что вызывало рвотные позывы. В этом состоянии я натянула простыню на голову, словно пытаясь спрятаться, и туго обернулась в него.

— Нет… Нет…

Я даже не совсем понимая, что отрицала. Может быть, свои обвинения о том, что я была той, из-за которой Эла выгнали, или то, что я увидела отца в этом состоянии, или, возможно, … что я все еще дочь своего отца. И все же… моему детскому сердцу, которое не в состоянии было все это принять, ничего не оставалось, кроме как пометить это как «то, что я не хочу признавать».

«Я сжала дрожащей рукой платок, прежде чем осознала это…»

— Я… я другая… другая, правда, Эл?

Я шептала эти слова снова и снова, прижимая его (платок) к груди. Но эта его (Эла) часть была обычным платком и не могла ответить. Сколько бы я не повторяла это, он все еще оставался платком. Но… мне казалось, что мое сердце разорвется на части, если я не буду этого делать.

— Я… другая, да…? Я определенно… другая, поэтому… я никогда не буду… такой…

Прежде чем я осознала это, мое бормотание превратилось в оправдания, которыми я пыталась убедить себя. Я не знаю, что это изменит, но… если бы Эл был здесь, все было бы иначе. Почему-то… я уверена в этом.

___________________

— С этого дня я буду заботиться о вашей семье.

»…Это место… не принадлежит вам…»

— Как и следовало ожидать, вы очень сильны, Леди Вильмарина.

»…Я не сильная. Если бы я была сильной… я бы смогла… увидеть… Эла».

— Для меня честь сражаться вместе с вами, Леди Вильмарина.

«Ты не… со мной».

— Пока вы здесь, Леди Вильмарина, победа нашей армии практически гарантирована.

«Я просто… нахожусь в отчаянии и сражаюсь…»

— Вы наша гордость, Леди Вильмарина!

«Вы врете…! Я… я не хотела стать чьей-то гордостью…! Я хотела стать…!»

___________________

— Номер восемь, Силк Лоуенс. Выйди вперед.

— Да, сэр!

Коротко ответила приходскому священнику девушка примерно моего возраста и взошла на платформу, где была я.

Сегодня была церемония посвящения в Орден Святых Рыцарей. Церемония, где дети, прошедшие суровую подготовку и были допущены, официально становятся членами Ордена. Я была удостоена почетной роли — вручения Знака Ордена им. Я думаю, что Леди Саша лучше бы справилась с задачей, но я все равно отыгрывала свою роль, как это делали все на протяжении последних нескольких лет.

«Но…если я вижу такие счастливые лица, то… наверное, не все так плохо».

Нервно застывшие или нет, на их лицах четко виднелась улыбка. Вполне естественно: на сегодняшний день они перенесли изнурительное обучение. Лица всех детей, которых я видела за последние несколько лет, были такими же.

«Ну… вероятно, есть различия между выражениями лиц среди тех, кто сейчас стоит на платформе, но…»

Это взволновало меня, но сейчас я бы отдала предпочтение девочке, что стоит передо мной. Мне было бы жаль её, если бы герой, получивший в этот день задание награждать значками, отвел взгляд. Конечно, я должна увидеться с каждым из них, одним за другим, и вручить Знак Ордена.

Тихо шепча про себя, я вручила ей значок.

Она приняла значок, на котором был изображен меч и щит над флагом этой страны, в обе руки, будто это была драгоценность. Она неловко поклонилась. Она должна была быть назначена в мою часть, так что мне дали её данные заранее. Она была милой девочкой, насколько я могла видеть, но она, наверно, расклеилась в самый ответственный момент. Стыдно признавать, но… в тот раз я тоже себя так чувствовала, так что я почувствовала некое сходство с ней.

«Ну…если в меру, то это нормально…»

— Постарайся.

— Я. это честь для меня!

Прошептала я ей, когда она прошла мимо меня. Я ответила, она отсалютовала мне голосом, который разошелся эхом по всему залу… Адъютант на моей стороне выглядел так, будто хотел что-то сказать об этом… но он не сказал ничего, чтобы не нарушить важной церемонии. Я бы не относилась к ней как-то по-особенному, но, в конце концов, приободрять людей — тоже часть работы героя.

«Ну… я понимаю, почему я должна относиться ко всем одинаково, но…»

Быть символом страны — часть работы героя. Вот почему герой, не её высочество принцесса или его величество король, был назначен даровать Знак Ордена на церемонии посвящения в Святых Рыцарей. Если я, герой, сделаю кого-то фаворитом (здесь не имеется в виду любовник), то это, в конечном итоге, приведет к недовольству. Не то, чтобы я не понимала, в чем причина.

«Но… я…»

От одной только мысли об этом я почувствовала острую боль в моей груди, но я не поняла, из-за чего. В первую очередь, я даже не была уверена, что это был за вопрос. Я уверена, что роль «героя» — слишком много для меня, но я горжусь ею. Так почему же часть меня кричит в знак протеста? Конечно, нет ничего странного в разгадывании этой загадки.

«Возможно, я подустала…»

Я проводила каждый день и ночь в сражениях, и появлялась во всяких местах как «герой». А в последнее время запоминание данных о новых инициациях и учёт назначений были в приоритете. Теперь, когда моё время на сон значительно сократилось, я сильно уставала. Даже так… «герой» не может так просто взять отпуск, и даже если мне его предоставят, то это усложнит работу кому-нибудь ещё. Я должна твёрдо стоять на своём.

«Хотя я пыталась мотивировать себя, я видела, что рот приходского священника был открыт…»

—…Номер девять, Эл…

—…Что?

«Э… л…?»

Я распознала голос и обратила свой взор на лестницу. А потом, стоя в недоумении, я увидела огненно-рыжую голову. Из-под волос, что характерно, появилось искреннее лицо юноши, обладающее не только добротой, но и непоколебимой решимостью. Он не был поразительно красив, но в нем была сила воли, что отложилась в памяти и шевельнуло что-то во мне. Меня немного беспокоило то, что мы встретились в таком месте, выражение его лица было сложно угадать, то он казался в добром здравии.

«Аах… Ааахх…!»

Я не ослышалась. Я не могла не узнать его лицо. Человек передо мной был моим другом детства… Элом. В тот момент мне показалось, что у меня вот-вот пойдут слезы. Моя склонность, из-за которой в детстве меня называли слабой, оказалось, не исчезла даже после становления «героем». Пока я усмехалась над своей натурой, мои ноги, казалось, собираются прыгнуть на него.

«Ха… х…?»

И все же, мои ноги отказывались двигаться, как если бы они вросли в пол. Друг детства, из-за которого я держала обещание, стоял передо мной, но я не могла произнести ни единого радостного слова. Мое тело отказывалось делать то, что я хотела, как если бы я была связанна по рукам и ногам.

«Почему…? Почему…?!»

Наша встреча после столь долгой разлуки должна быть несравненно радостней. Ведь чувства, порожденные им во мне, были настолько велики, что моё сердце просто не может сдержать их, казалось, они сейчас выльются в виде слёз. И, столкнувшись с ним, я до сих пор не могу реагировать. Я чувствовала, как мое сердце было растерзано моей неотзывчивостью, которая, должно быть, выглядела так, будто я его не узнаю.

— Леди Вильмарина?

— Ах… Простите меня.

Я пришла в себя благодаря словам адъютанта. Он происходил из знатной семьи, не менее выдающейся, чем Норскрим, и его слова напомнили мне, что я была на священной церемонии. Церемония посвящения не закончится, если я буду стоять и глазеть в оцепенении. Мне придется преодолеть это ради людей, которые стоят в стойке смирно и ждут своей очереди…

«Нет…! Это не то, что я хотела сделать… Это было не…!

— Леди Вильмарина… быстрее.

— Хах…? Ох… д-да…

По настоянию адъютанта я взяла Знак Ордена из его рук. Тогда я просто должна держать его крепко в руках и отдать его Элу, вот и все. На этом… на этом… наше «воссоединение» будет окончено. Без слов радости или жестов приветствования…

»…Я не могу… Я не могу вынести это, но…!»

Тем не менее, мои руки, нервно дрожа от неуверенности, передали Знак Ордена Элу. Он спокойно принял его из моих рук, которые тряслись, будто осиновый лист. На мгновение мне показалось, что он хочет что-то сказать, но он не произнес ни слова. Эл тоже не знал, что сказать. Нет… я не должна сбрасывать со счетов то, что он, возможно, был растерян из-за нашей разницы в социальном положении — «герой» и «солдат».

«Вот почему…! Вот почему… я должна пойти ему навстречу, но…!»

Я до сих пор не могу двигаться, как если бы факт того, что я «герой», обязывал меня стоять на этом месте. Я, полагаю, что он недоволен этим. На мгновение я увидела в глазах Эла грусть, а затем он прошел мимо. Когда он приблизился, а затем прошел мимо, я вспомнила то чувство беспомощности и пустоты того дня, когда мы расстались.

«Ах… он собирается…! Он… оставил меня снова…!»

Я не та, что была прежде… теперь у меня есть «власть». Я пришла к тому, что не просто обладаю силой «героя», признанного многими, но и властью, соответствующей «герою» и «дочери священника» одновременно. Мне больше не придется чувствовать себя, как тогда. Честно говоря, я могла бы его задержать… Несмотря на это… хоть я и могла сделать это… я… я…

»…Потеряла его снова?»

— НГХ!!!

В тот момент, когда он проходил мимо меня, мой ум, который отупел от слов в моей груди, немного прояснился. Я поняла, что мои, казавшиеся связанными руки, могли немного двигаться. Там не хватило времени, чтобы направить руки к нему; он уже почти прошел… и дотянуться до него оказалось невозможным.

«Тогда… тогда… единственное, что я могу сейчас сделать, это…»

—…П-пожалуйста… делай все возможное… хорошо?

—…Большое спасибо.

— НГХ!

Его ответ на мои слова прозвучал так, будто они отталкивали меня, что было странным для него.

Нет… В первую очередь, я должна быть той, кто говорит. Конечно, я не имела права упрекать его. Но… даже так, мое сердце дрогнуло от холода в его словах. Мое спокойствие исчезло, как будто этот шок породил землетрясение, и мне почудилось, будто мои ноги подкашиваются. В этот момент я испытывала головокружение от ощущения, будто я падаю вечность, я почувствовала на себе несколько взволнованных взглядов.

«Нет… я не должна… упасть тут…»

«Герои» — символ нации, они никогда не должны проявлять слабость на публике. Отчаянно убеждая себя в этом, я предотвратила падение. Но пока я это делала, он прошел мимо и мягко спустился с платформы. Я прикрываю глаза в тишине, наблюдая за его удаляющейся фигурой.

«Если… Если…если бы я была не в состоянии вынести это, и рухнула тут…»

Эл бы… мой друг детства меня бы спас? Нет… я уверена, он бы спас меня. Он всегда помогал мне, когда я попадала в беду. Конечно, я не могу отрицать вероятность того, что он изменился за эти годы, но… у меня было чувство, что глаза Эла были по-прежнему наполнены той же добротой, как и в день, когда мы расстались. Если бы я упала перед ним… я не сомневаюсь, что он бросил бы значок в сторону и подбежал ко мне.

»…О чем я думаю?»

Я усмехнулась от мысли о том, что было бы лучше, если бы я упала. Тем не менее, я была посреди важной церемонии. Та, кто имел такую важную роль в ней, не должна так ухмыляться. Взбодрив мое сердце этими мыслями, я снова изготовилась и вручила Знак Ордена другому ребенку.

А еще… я не уверена, что я смогу улыбаться, как «герой», как это было до этого.

Неспособная выкинуть его из своих мыслей, я машинально продолжала присваивать значки, и…-

__________________________

      «Там был документ, который нужно было доставить Мерсе, другому герою вроде меня.»

      Как только я услышала это от моего адъютанта, то без колебаний его приняла. Он странно посмотрел на меня, будто слушал, как я его отчитывала за его проделанную работу, а он не жалел об этом. Благодарить адъютанта за его поддержку — тоже часть работы героя, даже если это целиком и полностью «стечение обстоятельств», так что…

      »…Нет. Это было отговоркой…»

      Я была не в состоянии видеть его — Эла — с церемонии посвящения. Конечно, мы состояли в одной организации, поэтому это было довольно сложно. Если я захочу, то я сразу увижусь с ним. В конце концов, я провела тщательную проверку подразделения, куда он был назначен и проживал.

      «И ещё… нет у меня мужества встретиться с ним…»

      Что я буду делать, если…он обратиться ко мне, как к незнакомой? Нет… если это случится, он всё равно будет в порядке. Потому что, если это случится, то проблема исчезнет, если я захочу встретится с ним. Хуже было бы, если бы я замерла перед ним. Если на то уж пошло… может случиться так же, как на церемонии посвящения.

      «Нет… тогда у нас была отмазка, что я посреди церемонии».

      Но если… если то же самое произойдет снова… если бы это случилось без оправдания… это может означать, что мы «были» друзьями детства. Это бы омрачило моё прошлое и превратило его из сокровища в просто «прошлое»; этого я не могла позволить.

      «Но… если я всегда убегаю… я не не могу быть «героем», я буду…?»

      Как будто придавая себе мужества, я сжала платок в кармане. С того момента он стал моим амулетом и даже наркотиком для успокоения моего духа, и пока у меня был он… я была уверена, что я справлюсь. Возможно… Я даже могла бы вернуть его. В этот момент, когда я ободряла себя, я повернула за угол, и беспокойно звучащие мужской и женский голоса дошли до меня.

      »…Этот голос…?»

      Этот женский голос, с её бойким, почти мужским тоном, был хорошо знаком мне. Может быть, я ошиблась, но я уверена, что он (голос) принадлежит Леди Мерсе Даскалос, которая, как и я, принадлежала к Ордену Святых Рыцарей. Я не узнала голос человека, разговаривающего с ней, но у него, определенно, был беспокойный тон.

      «Из того, что я услышала, было ясно, что она его приглашала выпить, но…»

      Я была уверена, что они достаточно близки. Леди Мерсе повторяла свое приглашение человеку некоторое время. Хоть и его голос звучал смущенно, но человек не казался таким несчастным, как он это подавал. Он пытался отказаться, ссылаясь на то, что ему надо работать.

      «Но… действительно, это не место для таких слов».

      Конечно, я не так высокомерна, чтобы пытаться управлять любовными делами в Ордене. Тем не менее, это был штаб Ордена Святых Рыцарей, который должен быть щитом верующих. Кроме того, Леди Мерсе и её спутник разговаривали в прихожей и были замечены многими людьми, и это было в рабочее время. Я просто должна сказать им, что такие разговоры слишком небрежны.

      «Мне было бы жаль окатить их холодной водой, но…»

      Видя, что это может повлиять на моральный дух других, мне придется предупредить их. Тихо бормоча это про себя, я повернула в другой закоулок. Через проём в коридор с красным ковром я увидела высокую для женщины фигуру Леди Мерсе. Если бы я повернула на следующем углу, я бы вышла перед этой парочкой.

      В мгновение, когда я повернула за угол с этой мыслю, я остановилась.

      Руки Леди Мерсе, подобно змеям, обвились вокруг человека с огненно-рыжими волосами. Даже его глаза, которые, казалось, сияли с высшей целью, окрасились оттенком недоумения, а он покраснел, когда ее груди прижались к его спине. Исходя из того, что у него в руках была пачка документов, я догадалась, что он был пойман Леди Мерсе во время работы. Он казался серьезным, и часто повторял «работа».

      «Ха… ч…? По…чему…?»

      Я почувствовала, что моя голова яростно трясется, при виде человека… нет… моего друга детства таким. Но… его лицо было таким же, каким я его помнила. Покраснение могло быть связано с тем, что грудь упиралась ему в спину, но у него было точно такое же выражение, когда он выслушивал мои прихоти.

      «Даже если бы… он отказался смотреть на меня так…!»

      В то же время, колющая боль ранила мою грудь, отвратительные эмоции хлынули оттуда. Это было… это было то, что называют ревностью. Выражение, что должно было принадлежать мне так долго… теперь оно принадлежит Леди Мерсе. Я поняла, что я стиснула зубы от этого. И еще… эти двое не заметили моего ошарашенного взгляда, и в итоге все было решено в пользу Леди Мерсе.

      «Ах…»

      Должна ли я чувствовать облегчение от того, что его принудили? Леди Мерсе блеснула самодовольной улыбкой… Эта улыбка означала «я могу заставить его согласиться», вероятно, она знала, что у него бывает это выражение, когда он готов подчиниться.

      «Но это… это должно быть моим секретом…!»

      Только мой секрет; я не рассказывала об этом отцу или матери… нет, даже самому Элу и его родителям. Этого было достаточно, чтобы почувствовать тошноту и взяться за платок. Передо мной Леди Мерсе освободила Эля и покинула его в приподнятом настроении. Даже сейчас её практически скачущая фигура выглядела очень радостной, и… и… даже очень…

      »…Как я могу… ревновать…?»

      По всем правилам я должна вести себя так же, как Леди Мерсе. И все же… когда я наблюдала эту сцену, то ревность была настолько сильной, что не может быть выражена словами. Мое сердце закричало так, будто его хотела раздавить эта ревность, которая заставляла меня понять, что-то, что я желаю, было не в моей досягаемости, и я должна смириться с этим.

      «Нет… Не это… Нет…!!!»

      Переполненная завистью, я рефлекторно убежала. Но, наверное, Эл заметил меня. Прежде чем я развернулась, он увидел меня.

      — Ой…

      «Но… это не то, на что я надеялась».

      Это не был взгляд друзей детства, радовавшихся воссоединению. Это был взгляд, что лишь подчеркивает неловкость момента. Это тоже было… естественно. Он, в конце концов, был замечен в объятьях Леди Мерсе. Это должно быть смущающим.

      «Это… это должно быть… Иначе, я…!»

      Возможно, Эл был не рад нашему воссоединению. Я не хочу размышлять об этом. Ну, то есть… та, кем я была до этого, не может это принять. Та, которая хотела воссоединиться… та, которая жила, поддерживаемая воспоминаниями о нем… может сломаться, и в конце концов умереть.

      «Это неправда… ведь так? Эл не был… что… что такой человек, он был…?»

      Для того, чтобы убедиться в этом, мне нужно поговорить. Но говорить я должна не как «герой», а как подруга детства «Мари». Было бы трудно проговорить эти слова, которые я не произносила так долго, но… в отличие от встречи на церемонии, у меня теперь есть платок Эла. Это может занять некоторое время, но… чем быстрее я это сделаю, тем быстрее… наши отношения вернутся…

      — Леди… Вильмарина.

      »…Да…?»

      Эль говорил спокойно, в отличие от меня, которая едва шевелила губами. Содержание его слов было… было чем-то, что я не хочу осознавать. Я имею в виду… имею в виду, что он ни разу так ко мне не обращался. Ни разу. Он всегда называл меня «Мари»… Эль должен был звать меня по прозвищу, что использовал лишь он да Фрэн.

      «Почему…? Почему… так… будто я была чужой…?»

      — Вы ищете командира? В таком случае, она уже ушла…

      — Нгх!!!

      «Почему…? Почему он мне ничего не скажет…?»

      Мы, наконец… наконец, увидели друг друга снова, но… почему он говорит так, будто видит меня в первый раз, будто нашего прошлого не было? Мое сердце вопило в непонимании. Но тоска не показалась на моем лице. Я научилась контролировать свое лицо, и мои щеки образовали улыбку.

      — Да, этот документ для Леди Мерсе. Это не срочно, Вы бы могли передать его для меня?

      «Это были слова «героя», они тут уместны».

      Образ «герой», который не давал особого отношения к кому-либо. Тот, кто любит всех одинаково, а, значит, не относится к кому-то по-особенному. Выражение лица Эла изменилось, и всё же он ничего не сказал. Он взял протянутые документы и не критиковал моё поведение.

      —…Понял.

      —…Спасибо вам большое. Ну, тогда… я пойду своей дорогой.

      «Я повернулась… и Эль не остановил меня».

      Нет, конечно, я должна быть той, кто должен остановиться. Я имею в виду… имею в виду, я была «героем», в конце концов. Мне было гораздо легче подойти к нему, простому солдату. Но… всё-таки, если… если он назвал меня «Леди Вильмарина» снова…

      «Нет… что угодно, но это…!»

      Я чувствую, что мое сердце разлетится на куски, если он еще раз обратиться ко мне, как к чужой. Если он еще раз сделает это… я действительно могу сломаться. Боль и страдания со страшной силой бушевали во мне. Прежде чем я осознала это, я помчалась по коридору, будто пытаясь убежать от этой боли. Несколько человек заметили меня, но в моем нынешнем состоянии это меня не волновало. Ведь… прочувствовать мельчайшую боль в груди было важнее.

      — Хаа… хаа…

      После того, как я добежала до своей комнаты, я прислонилась к двери и перевела дыхание. Конечно, та, кто получил божественную защиту Верховной Богини, не должна так тяжело дышать. Мое неровное дыхание было не более чем попыткой отвлечь себя от боли в груди.

      Но… боль отказывалась исчезать…

      Наоборот, выражение Эла мгновение назад всплыло в моем разуме и болью отозвалось в груди так, что мне захотелось ударить его. Зачем он причинил мне боль? Почему, когда Леди Мерсе подобралась, он был не против, а со мной наоборот? Такая ревность вскипела во мне.

      »…Ааа… Это должно быть…»

      Почему Эль сказал такие вещи, что мне «не герою» не понравились. Может, он не хотел признавать такую ревнивую женщину, как я, «подругой детства»? Я была уверена, что он сделает это с гордостью, если… если бы я была прекрасным «героем». Итак, для того, чтобы Эл признал меня… мне придется приложить больше усилий. Если я не приближусь к идеалу «героя» каждого… я…

      «И я проснулась.»

      —…Ха… ч…?

Глава 4

Первое, что я увидела, когда открыла глаза, была темное пространство пещеры. Она было тускло освещена, хоть и не видно было источника света. Когда я огляделась, то поняла, что нахожусь в круглом куполообразном помещении с фиолетовыми стенами. Она была размером с обычную гостиную. Я не знаю, зачем оно сделано, но я явно не чувствую себя тут подавленно.

«И… в центре была связанная я…»

Фиолетовые щупальца, протянувшиеся от стены, держали мои руки надо мной. Я изо всех сил старалась разорвать их, но у меня ничего не вышло. Они едва касались меня, но вся моя сила, которой хватило бы разорвать их, если бы они были стальными, была неэффективной для них. Затем я попыталась применить на них магию, но она исчезла. Я не знаю, каким образом это произошло, но, скорее всего, моя магия тоже была бы неэффективной.

«…Я поняла, в какой ситуации нахожусь… Итак, следующий вопрос… как я до этого докатилась… но…»

Вялым, не до конца проснувшимся разумом, я спокойно порылась в памяти. Я помню, что услышала, что сильный монстр объявился в Лескатии… и я получила приказ сдерживать его. Монстр уже уничтожил несколько подразделений, и я поняла, что бой в группе был бы опасен. Я оставила своих подчиненных и пришла в лес на окраине города… а потом…

«Ох… верно… я…»

Суккуба с необычными белыми крыльями. На эту замешкавшуюся суккубу, чье тело было освещено лунным светом, будто она правитель мира сего, я обрушила все свои силы и умения, которыми я обладала. И все же… я потерпела поражение. Достигнув такой силы… я проиграла суккубе.

«Я считалась „сильнейшей“… Это оказалось всем, на что я способна?»

Конечно, я была не совсем такой (сильнейшей), но для тех людей, которые так меня звали, я была символом надежды. Так что, если я… так легко проиграла… просто извинений не достаточно.

«И… для него тоже…»

Только мысли об этом хватило, чтобы почувствовать резкую боль в груди. Я не была уверена, как долго была без сознания, но если вести о моем поражении достигли Эла, то, безусловно, он будет беспокоиться обо мне. Я должна бежать отсюда, и ради него тоже.

— Ой, ты проснулась?

—…!

Мое тело рефлекторно напряглось, когда я услышала голос позади меня.

Этот сладкий, чарующий голос вызвал дрожь даже у меня, хотя я была одного пола с его владельцем. Я услышала голос, который, казалось, был наполнен женственностью даже тогда, посреди битвы. Эта невероятно мощная суккуба, скорее всего, позади меня. Думая об этом, я попыталась повернуться, чтобы увидеть ее, но мое положение (т.е. то, что она в связана\скована, а не ее поза) мешало этому. Я напряглась изо всех сил, чтобы повернуть шею и посмотреть назад.

Заметив на себе мой взгляд, суккуба начала медленно двигаться…

Её белизна, выделяющаяся в этом мрачном месте, наводила на неприличные мысли. Вероятно, ее обнаженная во многих местах фарфоровая кожа заставляла меня думать так. Ее черное одеяние, которое не оставляло места для воображения, было более непристойным, чем если бы она была голой.

«А под этим было…»

Жёсткие на вид чёрные сияющие поножи над такими же фиолетовыми колготками, что и щупальца. В центре наколенников были встроены красные драгоценные камни почти кровавого цвета. Они выглядели на первый взгляд зловеще, но роскошные бедра и длинные стройные ноги изменяли это впечатление. Она носила такие же наплечники и рукавицы, я поняла, что они имели декоративное значение, призванное выделить красоту суккубы.

«Вообще-то… суккубы очень красивы…»

Две пышные груди покачивались на высокой и стройной, хорошо сложенной фигуре, которая была по крайней мере такой же, как у Леди Мерсе. Даже так, у нее не было ни грамма лишнего веса, а фигура её настойчиво говорила о том, что она «женщина». Даже татуобразные узоры, выгравированные на ее красивой коже, подчеркивали красоту суккубы.

Её черты были выдающимися, как и у всех монстров. Нет… честно говоря, они были так красивы, что почти разрушали мою уверенность в себе, как женщины. Ее щеки и переносица, которую я увидела краем глаза, были настолько гладкими и красивыми, что хоть я и была с ней одного пола, мне хотел дотронуться до них, и мое внимание привлекали ее ярко-красные, будто накрашенные (губной помадой) губы, каждый раз, когда она говорила. Контуры ее челюсти были настолько хороши, что даже представители её пола завидовали.

«Бросались в глаза ещё больше деталей, которые делали суккуба суккубом…»

Её волосы, которые казались бесцветными, тускло светились, будто бы были сделаны из лунного света. Волосы, каждая прядь которых была невероятно красивой, мягко подрагивали в такт движениям суккубы и придавали ей загадочности. Ее глаза, ясно говорившие о её намерениях, были черного цвета, что заставляло выделяться рубиново-красные зрачки. Их сияние завораживало даже представителя ее пола. Кроме того, серебристые крылья и хвост, росшие из спины, слегка покачивались, будто помогали сохранять равновесие. Глянцево-белые, они (крылья и хвост) призывали людей держаться в стороне, но в то же время придавали очарования.

— Это было быстрее, чем я рассчитывала… полагаю, мне следует ожидать меньшего от менее «сильнейших» «героев».

— Нгх!!!

Я скрипнула зубами в ответ на колкие слова суккубы.

Мне было нечего сказать. В конце концов, было фактом то, что я была «героем» и названа «сильнейшей» в Лескатии. Конечно, отрицать это было бы странным. Тем не менее, это неприятно слышать от суккуба, который победил меня, даже не позволив мне подойти близко. Я бы не была в восторге от этих слов и в нормальных условиях, но когда это говорит монстр, в этом слышится только сарказм.

— Боже…знаешь, а ведь это не было сарказмом. На самом деле, я хотела закончить это тем, что я связала бы тебя, но ты оказалась сильнее, чем я думала, и я решила вырубить тебя.

«Другими словами… ты не просто хочешь сказать, что ты гораздо сильнее, чем я…?!»

Я, конечно, боролась с желанием убить эту суккубу. В конце концов, мой враг был злейшим врагом Бога, и тем, кто нарушал порядок в этом мире. Если бы монстры добились успеха и вошли в Лескатию… Эл бы тоже оказался в опасности. Именно поэтому, без тщеславия, я всегда сражалась изо всех сил.

Но оказалось, что я была не в состоянии победить своего соперника со всей своей силой. На самом деле, ни одна моя атака мечом не достигла ее, поэтому это было ожидаемо. Возможно, она сказала это, чтобы я следила за тем о чем думаю, но я думаю, что она сделала это, чтобы показать разницу в силе.

— Но… я рада, что ты чего-то стоишь; ты… очень симпатичная.

Говоря это, она обняла меня сзади.

Непередаваемый холодок пробежался по моему телу, несмотря на тепло ее тела. В любом случае, она была монстром. Мое тело, почувствовав опасность, боролось, но, по-прежнему сдерживаемое щупальцами, не могло оказать достаточного сопротивления, и всё закончилось тем, что оно прекратило извиваться.

— Отпусти меня!

— Нет. Ведь я… наконец-то поймала превосходную добычу, как я могу позволить ей уйти?

Так ответила суккуба на мои слова, что я выкрикнула, чтобы компенсировать мою неспособность сопротивляться. Я не могла видеть выражения лица этого монстра, который был настолько близко, но была уверена в том, что оно было триумфальным. На самом деле, я могла видеть в этом объятии оттенок самодовольства. Я хотела бы сказать, что это тщеславно, но у меня не было сейчас никаких способов противостоять ей, так что у меня не было возможности это произнести (вероятно ей в лицо).

«Спокойно, Вильмарина… нет никакой причины сейчас терять самообладание…!»

Сказав себе это, я с трудом сохранила спокойствие. На самом деле, нет никакого способа сопротивляться в этой ситуации, я не должна тратить силы понапрасну. Ведь, видя, что я ничего не добьюсь лобовой атакой, моим единственным вариантом было отыскать брешь и прорваться.

«Но… превосходную…?»

Возможно, благодаря моим неоднократным повторениям себе, мои мысли вновь обрели хладнокровие. Меня не раз называли «красивой», «милой» и тому подобное, большинство из этих слов были пустыми комплиментами — но это было в первый раз, когда меня назвали «первоклассной». Это не то слово, что обычно используется людьми. Кроме того, моё лицо и фигура не входили ни в какое сравнение с тем, что имела та суккуба позади меня. Даже в Лескатии люди, которые выглядели лучше меня, не были редкостью, поэтому… я не понимаю, зачем она назвала «превосходной».

— Хи-хи… Это кажется тебе странным…? Но это правда! Я имею в виду, что ты лжешь себе, не так ли?

— Гх!!!

Я была потрясена словами суккубы, но не знаю, почему. Я никогда не хотела лгать себе. Это правда, что я иногда была принуждена обстоятельствами лгать, но я никогда не лгала самой себе.

— Я-я никогда…

— Ты никогда…? Тогда… кто тебе больше всего дорог…?

— Это…

«Конечно же… это был…»

Я покачала головой, чтобы отбросить образ рыжеволосого юноши. Эль был моим другом детства, он был мне дорог, но «герой» не может иметь такого партнера. А «герой» должен защищать всех одинаково, так что…-

— Хи-хи… Ты не можешь признать это… или не хочешь сказать…? Если ты будешь относиться к кому-то по-особенному… ты не можешь защищать всех одинаково, и потом… ты не смогла бы стать идеальным «героем», я права?

«Суккуба говорила так, будто она знала, что говорит правду».

Что-то холодное стекало по моей спине при этих словах, которые будто отражали мои мысли. Но техники чтения мысли не были изобретены даже в Лескатии. Это, должно быть, совпадение… или блеф.

«Если это не… я…»

Резкая боль пробежала через мою грудь, будто пытаясь скрыть свои уродливые секреты, таящиеся в ней. В этот момент, когда я сосредоточилась на ощущении, будто мое сердце пронзили иглой, рука суккубы мягко скользнула под мою одежду. То, что моя одежда «героя» была с непревзойденными защитными и антимагическими характеристиками, не помешало руке монстра. Я поняла, что тонкие пальцы суккубы ползали под моим белым одеянием, которое с готовностью позволяло вторжение.

— Так… сначала я сниму это для тебя… я сниму… твою маску героя…

— Ках… у… ух.

В одно мгновение я поняла, что монстр погружала свои когти в мое уязвимое место. Я почти не почувствовала боль, когда она поцарапала мою кожу. Наоборот, пульсирующая боль прошла через меня, и я захотела, чтобы она снова трогала меня, вопреки здравому смыслу. Но, идя против части моего тела, мой разум отверг это желание. Конечно, это было естественно. В конце концов, она была врагом, которого я должна ненавидеть, и частью расы, что должна быть уничтожена (Гитлер бы умилялся с неё).

— Всё же… эта одежда удивительно сексуальна. Эти разрезы на груди (имеется в виду в районе груди)… и эта слишком короткая юбка… детям, которые сражаются на вашей стороне, должно быть, трудно сдерживать свою похоть.

— Я… Я ношу эту одежду не потому, что она мне нравится…

Разрез на груди был, конечно, неловким, и я хотела бы более длинную юбку. Однако, причиной в разрезе на груди был зуд, который появлялся, когда я потела, поэтому никаких скрытых мотивов не было. Длина юбки была такой, потому что «герои» как я, много ездят на линии фронта (верхом разумеется), и я не могла бы этого делать, если бы она была длиннее. Штаны были неудобны из-за зуда, и это было единственным возможным решением.

— Ну, тогда… мне интересно, что ты почувствовала, когда ты впервые надела это…?

— Ну, я…

Я нуждалась в одежде, которую можно было бы носить в повседневной суете, но с религиозными символами на ней. Тем не менее, сначала мне было непривычно внимание вокруг бюста и юбки. Не раз и не два кто-то уставился на разрез в груди. Этого не было в последнее время… но каждый раз… я не могу сказать, что не желала, чтобы так смотрел Эл.

— Хи-хи… Так я права; ты хочешь, чтобы на тебя смотрел кто-то особенный, не так ли? И ты хотела, чтобы он возбудился… и набросился на тебя, верно…?

— Т-ты ошибаешься…! Я-я…!

Я только хотела удивить его немного. Я только хотела, чтобы он заметил меня, не более. Но чтобы он набросился на меня…? Такое ни разу не приходило мне в голову…-

«Н-нет… я, в первую очередь, я бы никогда не подумала, что Эль так…!»

— Эээ… ГХ…!

Пока я пыталась отрицать это, рука суккубы мягко приоткрыла бюст моего одеяния. Этот жест, видимо, предназначавшийся для того, чтобы снять с меня нижнее белье, вытащил мою грудь через отверстие в моем одеянии. Но эта отверстие было маленьким для моей груди, и все ограничилось тем, что это отверстие сжало основание моих сосков. Мои щеки покраснели от стыда, то, как я сейчас выглядела, подчеркивало размер моей груди.

— Видишь…? Тебе не кажется, что это очень сексуально…? Может быть, он наброситься на тебя, если ты будешь так ходить.

— Он, он не такой…!

«Эл не был из тех, кто отдавался своей похоти».

Ведь если Леди Мерсе присматривала за ним, то его его успеваемость и практические навыки должны быть среди лучших.

Его успеваемость в классе тоже была намного выше среднего. За последние несколько лет, он был чуть ли не единственным, кому инструктора академии дали свое согласие в обход совета. Я совершенно уверена, что Эл повзрослел еще тогда, в моих воспоминаниях. Этот юноша, чьи добрые глаза, блестевшие решимостью, были такими же, какими я видела множество раз во снах, без сомнений, никогда бы не напал на девушку без ее согласия.

— Да? Значит, кто-то все-таки есть, так?

— Ах…

Произнесенные суккубой слова заставили меня осознать свою ошибку.

Во всех предыдущих вопросах я рефлекторно отрицала существование «кого-то особенного». Осознав это, я попыталась возразить, но не нашла как. Как будто мои инстинкты одобряли слова монстра, ни одно опровержение не пришло мне в голову.

«Но… но… она ошибалась…!»

Эль был просто другом детства. По крайней мере, он не мог быть моим парнем. Если бы это было не так… если бы не было… я… я бы…-

— Боже… а ты упрямая, не так ли…? Ну… это еще больше заставит тебя пасть… не так ли?

— Т…ты еще не добилась этого…?!

Суккуба обрадовалась. В ответ на мои возражения, пальцы монстра начали двигаться. Мое тело отвечало щекоткой в том месте, где пальцы ласкали мои выступающие груди. Я могла это стерпеть, но что-то странное творилось с моей грудью.

— Конечно нет! Напротив… я только начала.

— Гах…

Пока она говорила, пальцы суккубы начали расти (в длину).

Каждый палец двигался как отдельный организм; они ползали по коже, как змеи. Они ограничивались тем, что ласкали мою грудь, казалось, будто они не намереваются заползти под бюстгальтер, но рано или поздно они, конечно же, сделают это. Просто мысли об этом оказалось достаточно, чтобы что-то холодное пробежало по моей спине и заставило меня кричать.

«Но…!»

Я была «героем»; я была надеждой для каждого. Даже если никто не смотрит, я не могу позволить себе реагировать как обычная девушка моих лет. Зажав свои губы так плотно, что ни один звук не вырывался из них, я поклялась себе, что не буду кричать.

— Хи-хи… Хочешь сыграть в молчанку?

Она, должно быть, поняла мое положение. Суккуба еще больше обрадовалась. Предвкушение слышалось в ее голосе, она, будто кошка, получала удовольствие от отчаянных попыток добычи вырваться. Мои инстинкты кричали, что я не должна сдаваться, следуя им, я сопротивлялась, но как бы я ни ворочалась, я не могла вырваться из хватки щупалец. Для того, чтобы найти слабое место, я должна молчать и притворяться…-

— Хиах!

— Хи-хи… Разве я тебя напугала…?

Я стиснула зубы, её тон был похож на ребенка, которому удалось провернуть какую-то шалость. Безусловно, мой непревзойденный крик был причиной тому. Наверняка каждый бы так закричал, если бы из толстых и теплых щупалец, что удерживали меня, вдруг потекла какая-то жидкость.

«Ни за что… Ч-то это…?!»

Вязкая, густая, как слизь, жидкость проникла через мою броню и просачивалась через мою одежду. Мокрое холодное ощущение было просто отвратительным; причем настолько, что мне сразу же захотелось пойти в ванну и смыть эту жидкость.

— Не волнуйся… Ничего плохого не происходит.

«Хочешь сказать, что это не плохо?»

Это отвратительное ощущение было настолько же неплохим, насколько суккуба была обеспокоена. Я хотела что-нибудь сказать, чтобы оспорить это, но промолчала, так как это было без толку. Моя реакция снова обрадует её, так что лучшее, что сейчас можно сделать — молчать.

«Укх… Уже в подмышках…»

Но даже в то время, пока я решала, жидкость продолжала течь, и скользкое ощущение распространилось по всему телу. Это ощущение вызывало отвращение, и пот выступил на моей коже. Пока ощущение влаги, подобно жидкости, стекало вниз по моей спине, пальцы монстра спокойно отпустили мою грудь.

— …А?.. Хиааах!

Пока я недоумевала, два щупальца протянулись ко мне и начали играть с моими грудями. Та же жидкость стекала по щупальцам, что протянулись снизу, будто бы пытаясь поднять и спасти меня. В мгновение ока, эта быстро распространяющаяся, несмотря на свою вязкость, жидкость просочилась через мое нижнее белье и начала скапливаться даже под моим бюстгальтером. И ещё, эти ощущения не многим отличались от тех, что были в других местах.

„Это… почти как… щекотка…“

Возможно, что моя грудь просто более чувствительна, или это из-за того, что суккуба сделала что-то, пока трогала меня там, но каждый раз, когда она касалась моей груди, та же боль, что я испытала когда попалась (на отношениях с Элом, вернулась в моей груди. Нет, не просто вернулась; сейчас болит сильнее и яростнее, чем тогда, сквозь бардак в моей голове.

«Почему… это так…?!»

Это щекочущее ощущение вызывало желание дотронуться. Я не могла понять голос в моей голове, который хотел продолжения стимуляции. Но… суккуба — это враг, которого я должна уничтожить. Я хочу победить её ради него… ради Эла, но также… я хочу, чтобы она продолжала…!

— Ты смущена реакцией своего тела… и ты, возможно, хочешь, чтобы я продолжила?

— Нгх!

Суккуба, что стояла за мной, блеснула уверенной улыбкой. Ее слова, казалось вновь отражали мои мысли, что заставило моё лицо принять тревожное выражение против моей воли. Моя реакция, должно быть, удовлетворила её, так как её улыбка выглядела торжествующе.

— Видишь ли, эта жидкость… это афродизиак, который делает женское тело о-о-очень чувствительным.

«Это… почему…?»

Если суккуба говорит правду, то эти ощущения из-за этой жидкости. Это типично для монстра — использовать такие непристойные методы. Я была уверена, что она думала, что таким образом она сможет заставить меня подчиниться. Но я была героем, которая получила свою силу, чтобы защищать людей: это так же значит, что я получила сильное сопротивление к магии. Мое тело всё ещё способно выдержать это, а разум не собирается сдаваться. Я… я все еще могу противостоять этой суккубе! Передо мной возникла суккуба, как только я решила это для себя, монстр тихонько приоткрыла губы.

— Что ж, заканчиваем с объяснениями, так… ты хочешь, чтобы я размазала это по всему твоему телу, верно?

— …Что…?

Потрясенная этими словами, я посмотрела на суккубу. Но монстр просто стояла, улыбаясь, не собираясь отвечать. Вместо этого, щупальца, державшие мои ноги, начали расти и обвили меня до самых бедер.

— Эээ…!

Это еще не все. Еще несколько щупалец протянулись к моим бокам и животу, размазывая по ним жидкость. Они задевали мою пропитанную этой жидкостью одежду, что чувствовалось неприятно. Но, возможно, из-за того, о чём говорила суккуба, моя кожа начинала гореть. Мой рот пытался заглотнуть как можно больше воздуха в попытках остудиться, но я не знаю, что могла бы ляпнуть, если бы его открыла. А вдруг, я бы заумоляла о пощаде? Я бы тогда не смогла посмотреть в лица тем, кого я защищала, так что… хоть это будет трудно, я должна держать рот на замке.

«Все равно… как я и думала, щупальца продолжали ползти по телу…»

Все мое тело было покрыто жидкостью, кроме лица. В доказательство этого вся моя одежда прилипла к коже. Её (кожу) можно было разглядеть через ткань во многих местах. Странно взволновавшись от этого, я рефлекторно отвела от себя взгляд.

«Но… ощущения нарастали…»

Они так просто не исчезнут от того, что я отвожу взгляд. Жидкость делала мое тело чувствительнее. Я старалась отрицать ту часть себя, что получала странное удовольствие от жидкости и повышенной чувствительности, будто всё мое тело на короткое время превратилось в нерв. Я не могла унять эти ощущения, напротив, они постепенно усиливались.

— Я думаю… ты почти готова…

— Хи…!

На мгновение, когда пальцы суккубы погладили мой правый бок, будто ток пробежал по моей спине. Вместе с холодком, он поразил мой мозг и расслабил мое тело. Лишь только цепляясь за мое достоинство «героя», сейчас моё тело держалось. Казалось, если бы не это, то я бы сейчас сломалась.

«Что это… сейчас… было…?»

Никогда в жизни… я не испытывала подобного… в десятки раз приятнее, чем щекотка. Такого не было, когда я трогала себя за бок, но сейчас, когда это сделала суккуба — мой враг… От этого мои мысли заполнились страхом и недоумением.

— Как тебе это…? Мир удовольствий усилился в десятки раз?

«Удовольствие…? Это…?»

Теперь, когда она произнесла это, это чувствовалось лучше… или что-то вроде этого. По крайней мере, желание прикосновений было моментально удовлетворено. Кожа, что познало это ощущение — которое, по словам суккуба, было приятным — более решительно потребовала прикосновений.

— Это мир монстров… место, где ты будешь ступать отныне.

«Это то… что монстры…»

Я не смогла удержаться и тяжело взглотнула, от слов суккубы. Дрожь возбуждения проходит через мое тело, независимо от того, где меня трогали. Что будет… если… если она дотронется до моей груди или чего-нибудь подобного, пока я буду в таком состоянии? Я почувствовала слабое желание с предвкушением и любопытством, медленно зарождающимся внутри меня.

— Хи-хи… Я заинтересовала тебя?

— Нгх!

В тот момент, когда я услышала эти слова, я поняла всю опасность этих желаний. То есть монстр подтвердила это. Идея, которая работала во вред человечеству и Верховной Богине, должна быть абсолютно недопустима. Ведь как «герой» «человеческой» расы, которая получила благосклонность Верховной Богини, ненависть к монстрам — вполне естественная и очевидная вещь. Это немыслимо, чтобы монстр пробудил такой интерес в герое, и это, конечно же, непростительно.

«К тому же… к тому же, как я могла быть… такой чувствительной…?!»

Я не могла поверить в то, что это что-то хорошее, только из-за того, что мне хорошо. У меня не было сексуального опыта, так что я могу лишь догадываться об этом, но эта стимуляция была слишком сильна для человека. В то время, пока мне было хорошо, удовольствие ослабило мое тело. Но я все еще «герой», я уверена в своих силах, и поэтому я никогда не подчинюсь этому удовольствию.

— Ну тогда… почему бы нам не дать чуть больше впечатлений…

— …Нгх!

Щупальца начали ползать по моему телу. И все же, ощущения сильно отличались от тех, что я чувствовала до этого. Ощущения от влаги были сильными, но сами щупальца почти не чувствовались, будто они были из тумана. Но сейчас я ясно ощущала прикосновения.

— Нет… ах…!

Конечно, нельзя назвать эти ощущения приятными. Кто в мире назвал бы приятными ощущениями прикосновения склизких, влажных щупалец? И все же… вопреки всему, я получала удовольствие от этого. Мои покрытые жидкостью руки, живот и ноги… все эти ощущения передавались через них.

«Даже если бы это было с… этими отвратительными щупальцами, я…!»

Выхода нет, я могу признать, что мое тело «героя» наслаждалось от ласк этих щупалец, которые были лишь инструментами для изнасилования и унижения женщин и не имели своей воли. Честно говоря, это было бы трудно признать, даже если бы это был человеческий мужчина. В мире существовал лишь один человек, чьих прикосновений я желала…-

— Ааах.

В тот момент, когда я пришла к этим мыслям, это склизкое ощущение достигло моих грудей. Это насильственное проникновение через зазоры в бюстгальтере заставило мою грудь вывалиться, обнажая мои соски. Конечно же, этого было недостаточно для этих щупалец, что подчинялись суккубе. Они обвились вокруг меня, будто пытаясь втереть свой запах в недавно обнаженные участки кожи. Каждый раз, когда щупальца терлись о грудь, обмазывая их жидкостью, они издавали неприличные влажные звуки (звучит как-то глупо), что вызывали смущение.

«Это смущает… но…! Я не хочу этого, но…!»

— Ооо… Ннх!

Когда я почувствовала прикосновения на моей груди, я позволила себе вскрикнуть, вопреки себе. Этот стон, который я никогда не издавала прежде, был, безусловно, вызван удовольствием. Когда я поняла это, мои щеки зарумянились. Это было естественно. Я имею в виду, что эта суккуба передо мной не могла его не услышать…-

— Хи-хи… Похоже, ты начинаешь наслаждаться…

— Эт, это, очевидно ваше воображение, ведь это не так…?!

Когда я ответила так монстру, которая в восторженно улыбалась, мои щеки становились все краснее. Я знаю, что это было то, что она хотела, но я не могу не смущаться, когда осмеяна вот так. И все равно мой разум был заполнен не только этим: даже сейчас приятные ощущения, подобно электрическому току, передаются мне щупальцами, что ласкают мои груди и ложбинку между ними. Эта стимуляция была так сильна, что, казалось, вот-вот расплавит мой мозг и поколеблет мое обещание молчать; я не знаю, что могло бы случиться, если бы я не состроила храбрую мину.

Должен быть… какой-то… выход…»

Поняв, что мне становится трудно даже молчать, я поняла, что я недооценила ее. До сих пор, я верила в то, что «я герой, со мной все будет в порядке», но реальность оказалось иной. Придя к этому, я стала отчаянно размышлять, но была прервана внезапно нахлынувшей волной удовольствия. Мои мысли метались, как маленькая лодочка в шторм, я и бы не додумалась до плана побега. Я боролась с растущим чувством беспокойства, и мое дыхание становилось рваным на пару с растущим удовольствием.

— Боже мой… Я вижу, что твой рот начинает открываться, у тебя такое очаровательное лицо сейчас…

— Хаа… Так…это…не только ваши уши… даже ваши глаза начали обманывать вас…?!

Как и сказала суккуба, мой рот был приоткрыт. Мое самообладание было так плохо, что я больше не могла держать рот закрытым, я чувствовала, что сойду с ума, если я не приободрю себя. Нет… удовольствие продолжало наполнять меня, даже в опасности. Удовольствие передавалось мне через все мое тело, заставляло мой разум трепетать и корчиться теплом в моем животе. И тогда я поняла, что тепло, которое, казалось, расплавляло мои внутренности, превращалось во влагу.

— Твои ноги тоже чуть-чуть подрагивают. Как мило…

— Оо…

Когда я посмотрела вниз, я увидела, что мои ноги и вправду терлись друг о друга. И все же, благодаря вмешательству щупальцев, они не могли удовлетворить зудящую кожу, как бы не старались. Сладкое чувство удовольствия от их кожи, трущихся сами по себе, отзывались мурашками на спине. Я знала, что эти грязные сигналы, путешествующие от моего мозга до моего живота, распалят это место снова.

«Она лжет… это просто… они (ноги) просто инстинктивно пытаются избавиться от щупалец». Сказала я это, поняв, что получаю удовольствие от этих действий. Но эти слова эхом раздались в моем переполненном удовольствием разуме. Я была поражена и не верила в это. Я имею в виду, что это было верным признаком того, что я начинаю желать удовольствия.

«Нет… этого не может быть… этого не было…!»

Но это удовольствие было слишком сильным. Казалось, оно растаптывало мое человеческое достоинство; такое могло случиться с неподготовленным. Но я была «героем», который поклялся защищать этот мир от суккубов до последнего вздоха, я тренировалась всю жизнь именно для этой цели. Мое тело никогда не будет… никогда не будет искать подобного удовольствия…!

— Так…? Прекрасное чувство, не так ли?

— Ко…конечно же… нет…! Это отвратительно… так плохо, что мой живот болит…!

«Даже сейчас, моя гордость не сломлена.»

Почему бы не признать, что я сейчас получаю удовольствие? Мое лицо, вероятно, стало непристойным, как и сказала суккуба. Конечно, верно и то, что я начала чувствовать удовольствие от «инстинктивной реакции». Но я еще оставалась «героем». Не может быть, чтобы «надежда людей» сдалась так легко. Так, потрепанная я… даже если мое человеческое достоинство будет сломано… я буду опираться на то, что я «герой».

— Хи-хи… Я люблю упрямцев.

— Пра…вда? Хотя… я… ненавижу… тебя.

— Ох, дорогая… вот в чем проблема.

Суккуба выглядела так, будто ее действительно беспокоил мой обман. Я почувствовала что-то неприятное в том, как она мягко положила руку на мою щеку, будто пытаясь рассмотреть. Мне привиделся хищный зверь, ожидающий передо мной, с открытой пастью, и мое тело рефлекторно попыталось убежать. Однако, мое связанное тело не могло этого сделать. Наоборот, мое тело потерлось о щупальца, попытавшись убежать, и все закончилось тем, что я осталась там же.

— В таком случае… почему бы не дать тебе подарок по случаю нашего знакомства?

— По…да…рок?

— Да. О-очень милый… прекрасный подарок… хорошо…?

«Говоря это, суккуба мягко коснулась указательным пальцем правой руки моей груди».

Даже просто ощущения того, как ее ноготь впился в мою кожу было достаточно, чтобы моя кожа, вся измазанная в какой-то жидкости, почувствовала удовольствие. В этот момент я закричала не по моей воле, мне показалось, что какое-то горячее вещество вливается в этом месте. Мое тело корчилось от этого ощущения, будто его обожгли кипятком.

— Больно…? Попытайся потерпеть чуть-чуть…

— Оо… аах… ннх!

Суккуба говорила с жалостью, но я не чувствовала этого. Я к тому, что несмотря на все количество тепла в том месте, было не больно. Наоборот, это тепло распространяясь по нервам по всему телу, несло с собой чувство безопасности и комфорта, как если бы я окунулась в теплую ванну.

«Но… конечно же, это еще не все…!»

Мое тело становилось все более чувствительным, будто ту жидкость вливали прямо через палец монстра. Потому что сейчас чувство того, как щупальца ползали по мне, стало невыносимо. Щупальца двигалась особенно яростно на моих бедрах, будто насиловали мою кожу. Это чувство, которое в сочетании с висцеральным отвращением и удовольствием, также постепенно увеличивалось в разы.

— Хиаааа!

Вопреки себе, я ответила стоном на то, что суккуба начала водить пальцем по моей груди. Это движение было медленным и размеренным, как будто она пыталась погрузить что-то глубоко в меня. Но моя мягкая плоть была чувствительна к этому давлению и теплу, что вливалось в него. Этих медленных, размеренных движений было достаточно, чтобы вызвать огромное количество сладких стонов из меня.

— Фууах… Ааа…

— Что ж тогда, дальше… здесь?

— Кьяяя…

Суккуба направила свой палец к моей правой щеке. Она там тоже начала водить пальцем, заливая тепло в меня, как и раньше. Мое тело задергалось в ответ на сладкие ощущения части моей кожи у мозга. Даже когда я почувствовала «удовольствие», возросшее во множество раз внутри меня и поколебало мое звание «героя», я отчаянно продолжала терпеть.

— Хи-хи… Как думаешь, это подействует?

Когда суккуба убрала палец, незнакомый узор украсил поверхность груди. Я не знала, что означал этот голубовато-фиолетовый знак; я была уверена, что он никогда не исчезнет. В конце концов, этот рисунок, по которому пробегает отчетливая пульсирующая боль, был вырезан рукой этого монстра и никем другим. Нет способа смыть эти непристойные (видимо в Ласкетии татуировки априори непристойны) «подарки» расы монстров

«Ах… Я была… осквернена…»

Непристойный знак был был начертан вокруг моих ареолов. Это означает, что я никогда не смогу показать свою наготу… даже своему будущему мужу. Нет, это может быть не только на моей груди. Ведь суккуба хорошенько провела пальцем и по моей правой щеке. Я не могла быть уверена без зеркала, но только представить это было достаточно, чтобы нагнать на мое сердце тоску, и почти разрушить его.

«Так… я не смогу больше встретится с ним…!»

Мое лицо было помечено непристойной татуировкой. Это, безусловно, будет рассматриваться многими как доказательство того, что я проиграла суккубе. Пока я буду показывать свое лицо, всегда будут люди, которые будут шептаться за моей спиной. Как… как «герой», я не могла вынести. В конце концов, «герой» — тот, кто будет защищать людей независимо от того, что о нем они будут болтать. Я, несчастная женщина, не вытерпела бы подобных взглядов. Но… но… если… если он посмотрит на меня теми же глазами… если это произойдет… я бы…-

— Кьяяя!

«Что… это…?!»

Просто представить это было достаточно, чтобы я чуть не заплакала, но в этот момент щупальца снова сами собой обвились вокруг меня. Удовольствие было не сравнимо с тем, что я чувствовала тогда. Ощущение, будто уже усиленное удовольствие было умножено во множество раз, прошло через мое тело. Особенно через мою голову и бедра, это расслабило меня. Я ругала свое тело, не подчиняющееся моей воле, но оно было в таком состоянии, что если бы не поддерживающие его щупальца, то оно бы рухнуло. Об этом говорили мои дрожащие, как у новорожденного олененка, ноги.

— Аах… Кья… Хии…

Но даже дрожь, в конечном итоге, усиливает мое удовольствие. Я имею в виду, что моя кожа и щупальца трутся друг о друга при каждом движении. Этой симуляции, будто мои ноги целиком превратились в эрогенную зону, было достаточно, чтобы вызвать у меня сладкий стон.

— Боже мой… я заставила твои ноги дрожать… Я рада, что тебе это понравилось.

— Оо… Кьяя… Н…не… смотри… Нгх!

Я попыталась нахмуриться, но мне не удалось. Я почувствовала, что мои чувства настроились только на получение удовольствия. Конечно же, то, что я нашла цель для себя, достойно похвалы. Но это не был юношеский порыв; это было удовольствие.

— Фуах… аах! Ааааах!

«Аах… Вых…одит… Что-то…выходит из меня…!»

Эта точка была где-то в моем животе. Удовольствие собралось там, и казалось вот-вот расплавит. Почти сжигая мои внутренности, оно распространялось по моим нервам. И все же, это было не больно, даже не неприятно. Наоборот, это приносило мне удовольствие, заставляло мой разум таять. Мое тело становилось все чувствительней от этого, что приводило его к новым вершинам удовольствия.

— Хии…аааааах!

Безгранично растущие ощущения, приводили к тому, что мне казалось, что мое тело летает. Но реальность была иной. Сила окончательно покинула мои ноги, которые до этого отчаянно сопротивлялись, и мои ноги подогнулись. Теперь дрожь моих ног говорила не о том, что я сопротивляюсь, а о том, что я получаю удовольствие. Я чувствовала отвращение к себе, но щупальца продолжали приносить мне удовольствие не останавливаясь, будто играясь с моими, ослабевшими и не оказывающими сопротивление, ногами.

— Кьяяяя!

Не только мои ноги, конечно же. Но и моя грудь, живот тоже. Щупальца шевелились и игрались с моими грудьми, заставляя меня издавать пронзительные стоны. Удовольствие растекалось по моему телу от чувствительной кожи, на которой были выведены теплом узоры, и я чувствовала, будто взлетаю раз и навсегда.

«В таком состоянии, мое сознание улетает далеко-далеко, и…»

— Чт…о…?

— О…? Так ты поняла?

Когда мое сознание, которое, казалось будто бы взмыло высоко в небеса, наконец-то вернулось, мое тело будто налилось свинцом. Это беспокоило меня, ведь как бы я ни пыталась, я не могла шевельнуть ни пальцем. Мое тело, которое не могло даже стоять без помощи, поддерживалось лишь щупальцами. Щупальца остановились, быть может им не нравилось играться с не сопротивляющейся добычей. И все же, мое тело стало чрезвычайно чувствительным, оно получало удовольствие от малейшего движения, заставляя меня испускать долгие сладкие стоны.

— Ты здорово кончила.

— Кончила…?

Я в недоумении наклонило голову от слова, что никогда раньше не слышала. Я перебрала несколько возможных вариантов у себя в голове, но и один не подходил. Возможно из-за того, что мои мысли были такими же вялыми, как и тело… или…-

— Достигла высшей точки. Испытала оргазм. Достигла кульминации. Называй так как хочешь, но… для женщины, это, безусловно, счастье.      — Счастье…

«Конечно… это было…»

До того момента мое сознание витало в облаках, мое тело стало мокрым и вялым. Это не было ни страданием, ни горем, казалось, что все чувства смешались воедино. Чувства, будто я стала существом, которое может только получать удовольствие, было достаточно, чтобы понять «отсутствие несчастья», я даже могу понять тех людей, которые могли бы назвать это «счастьем». И все же…

— Ты хотела бы еще больше подобного счастья…?

— Я… не хочу…

— Боже мой… почему?

— Потому что я… не хочу… признавать это… за счастье.

«Это верно. Это не счастье, или что-нибудь в этом роде».

«Счастье» это лучшее, что есть. Например… да. То чувство безопасности и уюта, когда я с Элем — вот это счастье. А это… это не чувство безопасности или уюта… это было больше удовольствием, которое далеко от счастья. По крайней мере так мне казалось.

— Боже мой… это было бы обычном делом для любого другого, но… возможно, этого следовало ожидать от «героя»

Пробормотала суккуба, дотронувшись своей щеки, будто смутясь. Ее слова с намеком на насмешку, не беспокоили меня. Они доказывали мне, что я, хоть и чуть-чуть, но могу изменить планы монстра. Мой разум запутался… но он все еще может сопротивляться, и мое достоинство героя еще не сломлено. Подбадривая себя, я молча подняла голову.

— Не важно… что ты будешь пытаться сделать, для «героя»… это все… не действенно.

— Правда…? В таком случае… Ты не будешь возражать, даже если я сделаю кое-что чуть более настойчиво…?

Я почувствовала что-то чрезвычайно неприятное в словах суккубы. Вот только что еще можно было сделать мне? Тревога одним махом распространилась по моему разуму. Мои инстинкты опять призывали бежать меня, но я обессилена. Лишь мои глаза, которые все еще подчинялись моей воле, опустили свой взгляд вниз, как только я расслабилась, и на пороге показались слабость с удовольствием. Наблюдая за тем, как суккуба снова неторопливо приближается ко мне, я сглотнула вопреки самой себе.

«Но… я не хочу сдаваться…!»

Даже в моем потрепанном разуме осталась воля, чтобы противостоять суккубе. Ее рука уже оставила неприличную отметку на моем лице, что, несомненно, усложнит мою жизнь среди людей. Если бы я полностью отдала себя суккубе, было бы проще, наверно. По крайней мере… ничего более ужасного мне уже не будет. Так и было бы, если бы я стала «героем» ради развлечения. Но я стала «героем», чтобы защищать людей, чтобы быть для них символом, что дает им надежду, так что… это не тот выбор, что я могу сделать.

— Ну, а сейчас… каково было бы, если бы я подвигала внутри твоей вагины этим малышом…?

«Говоря это, суккуба гладила особенно толстое щупальце, росшее из пола».

Эти слова вызвали судороги в моем горле, и я чуть громко не закричала. Я имею в виду… щупальце было толщиной почти с руку взрослого человека. И если бы меня пронзили им, то я бы непременно умерла от этого. И… и кроме того, я была…

«Д…Да, это мой первый раз…»

Мое тело, к которому никогда никого не допускали, будет изнасиловано щупальцем против моей воли. Только мысли об этом унижении было достаточно, чтобы распространить горечь в моей груди. Не было бы преувеличением назвать это «отчаянием». Казалось, что я вот-вот расплачусь, что я падаю в бесконечную тьму.

— Теперь… ты готова, я полагаю…?

— Ооо…

Не было времени для моего трясущегося от страха разума смирится с реальностью, щупальце поползло вверх между моих бедер. Он согнулся, будто собирался проникнуть так в нижнюю часть моего паха. Это выглядело так, будто бы я сидела на щупальце, мои ноги попытались закрыться в ответ. Но мои ноги все еще были ватными и едва могли шевелиться.

«Подо мной щупальце двигалось быстро и плавно».

— Оо…аах…

В отличие от других щупалец, это пульсировало. Мой разум застыл в страхе перед пульсацией, которая будто бы говорила о том, что осквернит меня. Но вопреки моему разуму, мое тело было в восторге и вызывало сладкое онемение, бурлящее между моих ног. Это ощущение, несравненно более яркое, чем от ласок моих грудей, надвигавшееся внутри моего живота и вызывавшее тепло, заставляло сгорать от вожделения.

«Нет…! Я не могу… больше терпеть это…!»

Теперь, после всего, что я пережила, меня собирались осквернить отвратительным щупальцем. Этого было достаточно, чтобы подтолкнуть меня к пределу, но мое тело и разум реагировали на это по-разному, будто бы были разделены. Разум или тело; кому я должна подчиниться? Нет, начнем с того, что я не приняла во внимание то, что я должна сделать; сомнения зародились в моем разуме и закричали малодушными жалобами. То, что было «героем», отчаянно пыталось подавить их, но даже оно начало скрипеть и разрушаться.

— Хи-хи… Ты уже запуталась и намокла, как я вижу… Ну, тогда…я буду втирать слизь, которая поможет тебе согласиться со своим телом.

—…!!!

Пока она говорила, я поняла, что кончик щупальца мягко отодвинул мое белье в сторону. Впереди была часть, которой никто кроме меня раньше не касался. Это отвратительное щупальце касалось входа в ту часть, которой я, как женщина, должна дорожить больше всего. Мой разум разваливался на куски от одних ощущений этого. Мое достоинство «героя», которому я всегда следовала, наконец раскололось надвое и разрушилось.

— Нет! Нет! Спаси меня…! Спаси меня, Эль…!

Мольба от всего сердца, без стыда или чести. Она пришла через мое сердце. Я всегда подавляла его раньше, но теперь уже не могу больше. И мое тело тоже не было исключением. Мои конечности отчаянно сопротивлялись, будто пытаясь высвободить весь накопленный гнев. Я не пыталась экономить силу, это было что-то вроде борьбы ребенка с реальностью.

«Но все-таки… У меня не было никаких шансов вырваться из щупалец, делая это, и…!»

Если бы я была в лучшем состоянии, то все могло быть иначе. Теперь, под действием афродизиака, я не могла двигать своим телом как хочу. Щупальца не соизволят отпускать меня, по-прежнему удерживая в этом состоянии. Даже я понимала это. И все же… даже так, я была уже… на пределе.

— Эль…! Эль…! Спаси меня…! Спаси меня…!

— Хи-хи… Итак, это наконец вышло из тебя…

«Говоря это, суккуба тихонько погладила мою щеку».

Рука, что гладила мою заплаканную щеку, была теплой; такой же как у матери. Мое сердце, разрываемое на части тревогой и страхом, немного успокоилось от ласки, которое заставило почувствовать меня материнское тепло. Но это была суккуба — член расы, с которой мне было суждено Богиней противостоять. По крайней мере, она не была той, из-за которой можно было испытывать эти эмоции (ну умиротворение там, короче связанное с матерью, не знаю как еще объяснить)…не той, кто представлялся матерью или кем-то в этом роде.

— Не слова «героя», но… слова одинокой девушки…

Тем не менее, монстр повернулась ко мне и улыбнулась. Суккуба, выделяющаяся красотой даже для монстра, улыбалась мне. Я замотала головой, тем самым говоря, что она заблуждается.

— Ты врешь…! Я, я…!

— Боже мой… Ты действительно не должна это отрицать, знаешь? Ты хочешь, чтобы мальчик, что тебе нравится, пришел и спас тебя.

— Это…

Это так и было. Но… но я была «героем». Это моя роль — защищать и вести его. Нет… скорее… герой не должен создавать каких-то особых связей. Я должна быть идеальным героем и для него тоже…

«Чт…о…?»

Мои мысли серьезно расходились. Я наконец поняла это. И еще, конечно же, моим мыслям не так просто вернуться в нормальное состояние после стольких лет путаницы. Я больше не была уверена в том, что правильно, а что нет… Нет… Начнем с того, что я даже не знаю моих истинных чувств.

«В таком состоянии, суккуба тихонько обняла меня, и…»

Несмотря на ее бледную и прозрачную кожу, ее тело было теплым. Настолько, что я захотела отдаться ей целиком и полностью, будто находясь в лоне матери. Конечно, были мысли о том, что это было опасно для меня. Но мой разум, понявший наконец внутренние противоречия, был разорван на куски… и был не в состоянии сопротивляться.

— Бедняжка… подавляя себя так… У тебя были трудные времена, так…?

«А потом… эти добрые слова плавно вошли в мое сердце».

Эти слова, словно яд, проникали через трещины в моем сердце. Я понимала это. И все же… слова суккубы были невероятно добры. В конце концов, эти слова согрели меня, будто заполнили трещины в моем разбитом сердце. Для меня, лишенной поддержки, ее слова были слишком добры… и слишком сладки.

— Все будет хорошо… Я обучу тебя с самого начала… Ты видишь, твои противоречия… кто-то использовал ваших близких, чтобы сделать вас «героями».

— Кто-то… близкий…

«На этих словах, я вспомнила Эля».

Эль. Мой близкий друг детства. Человек, что всегда защищал и направлял меня. И все же… теперь все иначе. Нет, по-другому. Я имею в виду, я была «героем», и… нет, не так… «Я» не хотела стать героем… просто… кто-то… он мог гордиться… я просто не хочу, чтобы он меня ненавидел…

— Это верно. Давным давно, вы… выбрали сторону тех, кого вы уважали, но которые не уважали вас. Один из них был твой кровный родственник… и еще один из твоих учителей. Так… так, ты была напугана, верно? Ты боялась, что ты можешь стать такой же, как они… и ты не захочешь видеть его, верно?

— Эт…это…

«Это было в прошлом, которое я до сих пор держала под замком».

Я даже не хочу вспоминать… тот день расставания. Я видела силуэты двух людей, утопающих в вине. Мне всегда было стыдно… за себя, которая своим детским умом поняла, что я не хочу стать такой. Человеком, который занимал мое время, моим отцом, что воспитывал меня. Я была не в состоянии признать… что эти две фигуры были уродливыми.

— Так… пытаясь «отличаться от взрослых», ты создала свой идеал. Так, чтобы, когда вы воссоединитесь, вы могли бы держать голову высоко поднятой. Но… из-за того, что тебя сделали «героем», ты заменила это на «идеальный герой», и… Вильмарина, ценившая Эля, была заперта глубоко внутри.

— …

«Я не могла отрицать ее слова».

Я понимала, что это правда. Я сама связала себя по рукам и ногам, и «я» же управляла собой…и мое «я» не исчезло даже сейчас. Даже так… я не могу это признать. Я имею в виду… что я не обращала внимание на свое «я» до этого… «Вильмарина» («я») была немыслимо неприятной женщиной. Вместо нее пусть будет… «герой», на которого надеются, он будет более праведным… так говорила я себе.

«В отношении к Элю… это было хорошо заметно, и…»

— Итак, ты ничего не могла поделать, но вела себя с ним как «герой». Ты не хочешь, чтобы он тебя ненавидел, ведь ему может не понравиться «Вильмарина»… так что ты сама излишне придерживалась образа «героя».       Все было так, как и сказала суккуба. Я всегда хотела стать героем… потому что мне не нравилась «Вильмарина»… и в конечном итоге я стала неуверенной в себе. Поэтому я не могла проявить «Вильмарину» перед Элем, когда мы встретились вновь… и этим я сделала ему больно.

— Но знаешь, почему «герой» — это замечательно?

— Что…?

«Ее слова застали меня врасплох».

Избранные, получившие божественное покровительство Верховной Богини. Те немногие, кому было доверено Верховной Богиней и остальными божествами вести за собой и защищать. Таким был образ «героя» для меня. Поэтому я старалась не ненавидеть никого, не образовывать особых связей с кем-то, чтобы вести за собой и защищать всех одинаково. Конечно же, было много чего, что не сходилось с образом «героя» внутри меня. И все же суккуба отвергла такого «героя», и мягко гладила мои потные волосы.

— Постарайся хорошенько подумать… Твои попытки стать «героем» закончились тем, что ты причинила боль и себе, и дорогим тебе людям, ведь так…? Потому, что ты хотела защищать всех, ты стала игнорировать того, кто был для тебя номером один.

— Это…

«Эти слова, конечно же, я не могла отрицать».

Его уставшее выражение из моей юности всплыло в моей памяти. Взгляд, в котором перемешалось желание что-то сказать и невозможность начать. Это было… что-то, что Эль обычно не показывал. По крайней мере… если бы я не стала «героем», то я бы не причинила ему подобной боли.

— «Героев» не бывает; все они обычные люди, знаешь? Нравится это кому-то или нет… у обоих есть сердце, и никто не может отрицать этого.

«Было бы проще, если бы я послушно кивнула в согласие с этими словами».

Не было никакого голоса, который шептал бы мне сделать это в ответ на ее добрые слова.

И все же, я не могла сделать этого. Конечно, не из-за того, что я была «героем» или что-то вроде этого. Что-то проще… что-то, что обычно искал «человек»: добродетель прошептала мне слово — «долг».

— Но… я и вправду «герой». У меня есть долг быть сильной, чтобы использовать ее ради кого-то.

— Боже… эти кто-то… люди, которые заставили тебя стать «героем»?

— …!

«Ее резкие слова поразили меня прямо в сердце».

Я была в недоумении от её слов, а суккуба смотрела на меня с болезненным выражением. Этот взгляд, будто это касалось ее самой, конечно же, относится к этой ситуации. Я не была уверена, насколько она понимала меня, но… по крайней мере, она понимала, из-за чего».

— Я была удивлена, когда заглянула в твои сны. Я имею в виду… во снах, почти все, кроме Эля, принуждают тебя быть «героем». Твоя семья и коллеги, начальство, подчиненные… все они относились к тебе как к «герою». Но если бы хоть один из них сказал бы: «Ничего страшного в том, чтобы не быть героем, нет»… все могло бы быть иначе… Ты, конечно, тоже об этом думала?

— Стоп…!

Это была плохая часть "Вильмарины", что я так долго скрывала».

Гадкая мысль о том, чтобы возлагать все обязанности на других. Она по-прежнему была во мне. Как она и говорила… ведь я не «герой», я — всего лишь человек. Пока я радовалась, что меня призвали стать «героем», эта часть меня испытывала неловкость и скованность. Не раз и не два, «Вильмарина» сомневалась в людях, которые, не понимая тяжелых обязанностей «героя», ничего не делали, но давили на других.

— Нужно ли причинять боль дорогим тебе людям ради подобных людей…? Нужно ли марать твои драгоценные воспоминания? Стоит ли это того, чтобы подавлять свои чувства?

— Ес…ес…

«…Слово "есть" никак не могло выйти из меня».

В конце концов, я… действительно… действительно устала. Устала от себя, которая рассматривалась только как «герой» — и никак иначе. Устала от жизни, когда за тобой постоянно следят, и ты не можешь расслабиться. Теперь, когда я вернула «Вильмарину», которую обычно подавляла, если бы меня спросили, хочу ли я вернуться к той жизни… ответом однозначно будет «нет»… и все же… у меня было слишком тяжело на сердце, чтобы полностью подтвердить это.

— Ты достигла точки, когда уже не можешь ни согласиться, ни отрицать…? Ну… полагаю, что так. Это не так просто — решить изменить свою жизнь.

«Пока она говорила это, ее руки мягко зашли мне за спину».

В этих руках, которые ласкали меня так, будто успокаивали ребенка, мои веки сами собой закрылись. Эти почти материнские руки больше не будут обращаться со мной как с «героем». Я чувствовала, как мое разбитое сердце исцеляется и успокаивается. И в этот момент я почувствовала, что больше не могу сдерживать слезы.

— Я изменю тебя. Так ты сможешь стать честной со своими чувствами… Я превращу тебя в «монстра».

«В то мгновение, когда я открыла глаза от удивления, черное вещество покрыло мои конечности».

Еще более вязкая, чем предыдущая жидкость, она медленно разъела мою одежду и достигла моей кожи. И в тот самый момент, чувство удовольствия разлилось от той части, которой оно коснулось. Это чувство было сходно со статическим электричеством, мое тело задергалось. Но, удерживаемой щупальцами, не убежишь, и черное вещество медленно распространялось.

— Аааааах!

«Для него… даже моя броня и одежда не были исключением».

В отличии от жидкости и щупалец, оно, медленно растворяясь, оставляло абсолютно черное место. Мои руки, все еще подвешенные над моей головой, уже почти полностью было поглощены им, и их цвет стал черным как смоль. Внутри них (рук), я чувствовала, что что-то впитывается в мою кожу со хлюпающим звуком. Наряду с ощущением, будто мои клетки меняются, мое тело будто становилось горячее и таяло.

— Хья…ах! Кьяяя

Превратившись в кашу, мои клетки возрождались во что-то новое и необычное. Это было так, будто меня превращали во что-то еще, и я кричала, боясь этого. Однако то, что выходило из моего рта, были лишь стонами удовольствия, которые ни как не походят на крики. Даже не поднимая недоумевающего крика, мой разум тоже превращался во что-то.

«Чт… что… это…?!»

Ощущение превращения во что-то иное. Это, безусловно, то, из-за чего я должна испытывать ужас. Но мой разум, превращаясь, плавился в кашу от удовольствия, я вообще не испытывала страха. Наоборот, я чувствовала только освобождение, будто разорвался кокон, в котором я была заключена, пусть он и защищал меня. Мне показалось, что не только мой разум, но мое тело вот-вот навсегда взлетит.

— Хи-хи… Нечего бояться…

— Хияяях…

Просто того, что суккуба дотронулась до моей щеки, пока она говорила, было достаточно, чтобы моя спина изогнулась в экстазе. Мое тело, лишенное сил нахлынувшими волнами удовольствия, немного подалось вперед. Черное вещество медленно, но неуклонно ползло вверх даже внизу. В тот момент волна превращений достигла внутренностей живота и удовольствие усилилось. В этот момент я издала еще один прекрасный стон удовольствия, почти как от оргазма, который я испытала ранее, и она (суккуба), обняв меня, спокойно улыбнулась.

— В конце концов… ты станешь «настоящей Вильмариной»… ведь так?

Настоящей… мной…?»

Мое сердце, превращаемое удовольствием, вздрогнуло от восторга, будто желая этого. Нет… я была уверенна, что оно хотело этого долгое время. Долгое время я надеялась, что кто-то избавит меня от тяжелого бремени «героя». К сожалению, Эль не сделал этого, но мои чувства к нему не изменились. Наоборот, мое сердце, превращаясь в «настоящую меня», что нравилась Элю и любила его, разожгло эти чувства еще больше.

«Ах… Эль…»

Лицо (Эля), которое всплыло в моем разуме, было застенчивым, таким, каким я никогда не видела. Он, не изменившийся с детства, наверняка улыбался бы так. И… и потом, вот так с радостью он ответит: «Я тебя тоже люблю». Рассказав о своих чувствах, вот так просто, мы бы, смотря друг на друга, отправились в постель…

— Ха… Аааах!

В тот момент, когда мой разум поддался этим диким идеям, я поняла, что мое тело стало черным как смоль. Лишь на моем лице было видно мою кожу, а все остальное было захвачено черным веществом… нет, магической силой суккубы. Такими образом, я точно превращусь в монстра быстрее.

«А еще… в моем нынешнем состоянии, я с нетерпением ожидаю этого…»

Для меня, уже почти превратившейся в монстра, уже не было мысли о сопротивлении. Наоборот, я думала только о желании стать «настоящей мной» и вернуться к нему как можно быстрее.

«Скоро… Эль… Я хочу скорее встретиться с тобой… Я хочу, чтобы ты принял мои чувства…»

И тогда я так же исцелю его, как и ранила. Меня не волнует, если мне придется использовать свое тело для этого… Нет, наоборот, я должна использовать свое тело, чтобы утешить Эля. Я не настолько высокомерна, чтобы думать, что смогу удовольствием заполнить раны в его сердце, но он все же мальчик, а значит должен испытывать некий интерес в сексуальных вопросах. Если я буду обслуживать распутным телом монстра, то он даже может стать моим пленником.

«Нет… Я должна сделать его своим пленником»

Жизнь оставила на нем тяжелые шрамы. Я не могу оставить их исцеление человеческой женщине. Я… только я, что стала монстром душой и телом… только я, что может пленить его и посвятить свою жизнь любви ему… могу сделать это.

— Фуаа…ах.

«В тот момент, когда я подумала об этом, мои глаза застлало черным, и…»

Ничего не слышно, ничего не видно, даже запаха нет… пространство, что можно назвать «ничто». Конечно, ничего странного в том, что часть меня начала сходить с сума. И все же, я не паниковала. Даже лишенная всех пяти чувств, я чувствовала удовольствие… и тепло ее тела, крепко обнимающего меня, стало маяком для меня. Я была уверена, что все будет хорошо, если я отдамся ей. В этот момент, я почувствовала, что меня наполняет необоснованная уверенность, а из моей спины что-то вырвалось.

«Аах… Кончаю… Кончаю…»

Странное ощущение того, что что-то растет из меня. При этом крик протеста вырвался из моего окрашенного черным рта. Я знала по колебанию кожи, что она что-то говорила в ответ. Я не поняла содержания этих слов, но судя по тому, как она меня гладит, она скорее всего пытается меня успокоить. В тот момент меня охватило чувство благодарности суккубе, магия стала пропадать, подобно туману исчезая из поля моего зрения.

— Хи-хи… Поздравляю… Нет… возможно, лучше подойдет «доброе утро»…

Глава 5 (Финал)

«Она тихонько улыбнулась, и…»

Это выражения радости, при рождении нового «я», было наполнено заботой. Ее материнское выражение лица, заставило меня почувствовать стыд за то, что я ей сопротивлялась. Я имею в виду, что она выглядела настолько ласковой и любящей. Ненависть к ней и-за того, что она монстр, угасла.

«Я хотела бы поблагодарить ее, но…»

Я, наконец, поняла, что даже не знаю ее имени. Не зная, как бы я могла ее назвать, я несколько раз открывала и закрывала мой рот. Поколебавшись, я произнесла слово, к которому я придавала сильное значение.

-Мама…

-Боже… Я рада, что ты меня так зовешь.

Говоря это, она тихонько погладила меня по голове. Она ласкала меня так, будто бы я пятилетний ребенок, а не «герой». Однако сейчас, я смогла понять доброту и величие любви, что эта леди вложила в этот жест. Я прищурилась и приняла эту ласку, в которой не чувствовалось какой-либо неприязни.

-Но…все же, «мама» немного не то…понимаешь? Пожалуйста, зови меня Друэлла.

-Леди… Друэлла…

У меня было чувство, будто я где-то раньше слышала это имя. Конечно же, оно принадлежало той, кто была известна как противник нашему миру. Но даже если так, то какое это имеет значение? Даже если Леди Друэлла та, из-за которой весь мир на стороже, это не имело никакого значения для моей благодарности. В конце концов именно она и никто другой, разрушила мою оболочку «героя» и освободила настоящую меня.

-Что еще более важно…посмотри; какой ты стала красивой…

«Леди Друэлла щелкнула пальцами и из земли, между нами, выросло зеркало в полный рост.»

У женщины в зеркале были изогнутые черные рога на голове и красновато-фиолетовые крылья на спине. Под ними покачивался послушный ей хвост. Ее одежда почти ничего не скрывала, кроме ее интимных частей. Переплетенные нити тянулись от ее груди к животу, чтобы была видна ее узкая талия. Кожаные ремни, обмотанные вокруг ее живота, будто пытались прикрыть ее, но пряжка, подобная символу Ордена, скрепляющая их, не позволяла этого. Наоборот, скрывая ее кожу, она делала видимую часть кожи более двусмысленной.

«А женщина одетая так, становилась более распутной…»

Ее большие сиськи, на которые была нанесена голубовато-фиолетовая татуировка, были большими и мягкими, и слегка покачивались при каждом движении. Ее прекрасная кожа почти светилась во мраке. Было что-то чарующее в этом свечении в сочетании с увлекательными аспектами, это все словно притягивало мужские руки. А чуть ниже, это можно было сказать с первого взгляда, ее талия была невероятно тонкой, а ее бедра были роскошными. Я сглотнула, вопреки себе, от этой распутной фигуры, которая, казалось демонстрировала свою женственность.

«Ее лицо также выглядело невероятно непристойно…»

Множество пота было на ее покрасневшей коже. Даже пот, еще больше увеличивающий чарующую атмосферу ее глянцевой кожи, будто похотливо сверкал, нечеловеческим сиянием. Этот пот оставил за собой длинные борозды на ее щеке, покрытой светло-фиолетовой татуировкой, мимо похотливо приоткрытого рта. Язык и острые, выпирающие клыки, казалось выражали ненасытное желание той женщины, что была в отражении. Кроме того, ее ярко-красные глаза, в слезах, сверкали непринужденно, будто пытаясь пробудить страсть во всем на что они смотрели.

«Это…я…?»

Фигура суккубы была настолько великолепной, что можно было показать любое ее место безо всякого стыда. Мне понадобилось немного времени, чтобы понять, что теперь это была я. И все же я приняла этот факт безо всякой горечи. В конце концов, соблазнительный монстр в зеркале был таким чарующим…и красивым, что я, в мою бытность «героем», никогда бы не смогла сравнится с ней.

«Если я… Если я буду такой, даже он…»

Похотливый и красивый монстр. Вряд ли на свете есть много мужчин, что отказались бы быть рядом с ней. Конечно…конечно Эль был бы в восторге от этой формы. Конечно он станет моим пленником. Думая об этом, я улыбнулась Леди Друэлле, что тихонько стояла рядом с зеркалом.

-Большое спасибо…

-Я дополнительно попыталась изменить твою одежду, но…тебе нравится?

-Да… Она очень сексуальная и…милая…

«Леди Друэлла сверкнула довольной улыбкой на мой веселый ответ.»

Увидев радостное выражение моей спасительницы, я тоже обрадовалась. Мое лицо расплылось в улыбке, далекой от той, которой я улыбалась, когда была героем, чтобы успокоить людей и придать им смелости. Это выражение, безусловно, подобало суккубе, смешанное с сильным желанием и даже опьянением. По крайней мере, черт той маски «героя» там не было.

«Ах… Я так счастлива…»

Когда я была «героем», это выражение было для меня немыслимым. Этого хватило, чтобы заполнить мою грудь восторгом. По мере того, как я удалялась от «героя», кто было ничем, кроме тяжелого бремени для «настоящей меня», я почувствовала свободу, будто я ничем не связанна.

-Хи-хи… С этим взглядом, я уверена, что ты скоро впишешься в мир монстров… Точнее… «Наш мир» звучит лучше, правда?

-Я думаю, что это звучит очень…очень замечательно…

Мое новое тело монстра было хорошо приспособлено к чувствительности, что я бы никогда не приняла, когда была «героем». Чувство удовольствия, которое проходило через меня, будто электроток, от одного трения моей кожи и одежды друг о друга, стало, по-сути, незаменимым ощущением, которое заставляло чувствовать себя живой. Лицо Эля все четче проявлялось в моем сердце с каждым разрядом, и его присутствие стало постоянным. Я была в состоянии думать о человеке, которого я всегда любила. Это ощущение я бы никогда не смогла понять будучи «героем».

«Но… Теперь мое сердце было почти как у суккубы, и…»

Мое сердце было освобождено от тяжелого бремени «героя», казалось, что я могла лететь куда угодно. Для меня продолжать думать только об Эле, стало само собой разумеющимся. Я имею виду что все остальное было для меня не более чем оковами, что связывали меня столь долгое время. Моя семья, начиная с отца, мои товарищи по Ордену Святых Рыцарей, и люди, которые приветствовали меня на…ничего из этого не оставило и следа во мне. Было лишь чувство любви к нему (Элю), и ничего больше.

-Я рада слышать это… Но ты еще остаешься новенькой в этом мире… Так что… Я сделаю хорошее дело, научив тебя азбуке монстродевы, хорошо…?

-Да.

Почти мгновенно ответила я Леди Друэлле. Конечно же я хотело показать свое новое тело Элю прямо сейчас, но Леди Друэлла — добрая леди, которая терпеливо посетила меня, когда я носила маску «героя» и даже по глупости сопротивлялась. Она не сделает что-либо плохого мне. Я была уверена, что у нее есть какой-то план.

-Какой хороший ответ… Ну, во-первых…почему бы нам не начать учебу со способов удовлетворения мужчин?

«Говоря это, Леди Друэлла щелкнула пальцами…»

В ответ, два щупальца потянулись ко мне. Чуть тоньше, чем мои запястья, они извивались, ворочились и сплетались сами с собой вокруг моих рук, будто избалованные дети, что требовали внимания. Я нашла их обаятельные формы, которые раньше были отвратительны. Эти чувства были связанны с фактом, что они заставляли меня чувствовать хорошо, и этим напомнили мне Эля.

-Начни с их ублажения… Что касается способа…конечно же, ты уже его знаешь, не так ли…?

«Я ответила на дразнящие слова Леди Друэллы тем, что мигом схватила щупальца в каждую руку.»

Их конические головки мало чем напоминали мужские гениталии. В следующее мгновение кончики щупалец распухли и округлились, будто кровь накопилась в них. Даже я, чью познание в сексуальном плане были скудны, знала что они имитировали пенисы…нет, члены. И…инстинкты суккубы, что начали приживаться во мне, подсказали мне что делать, чтобы доставить им удовольствие.

-Теперь… Ради него…и тебя, заверши превращение твоего нового сексуального тела, хорошо…?

Я кивнула на эти похотливые слова Леди Друэллы, а затем начала поглаживать щупальца.

_____________

«Нет такой вещи как абсолютная защита.»

Способа защитить себя не только ото всех видов атаки, но и от яда и стихийных бедствий. Этого не было невозможно даже для Леди Друэллы, какой могущественной она бы ни была…нет, даже для Верховной Богини, которая, как говорят, создала мир. Таким образом, защищать все означает уничтожить все. Верховная Богиня, что могла воевать с Ее Величеством Повелительницей Демонов только чужими руками, не могла защитить все.

«А если это так…защита, сделанная людьми, не могла абсолютно ничего.»

Барьеры, сотканные из разного рода магий, предназначенные для обнаружения проходящих монстров. Я с легкостью проскользнула через них. Этот тайный путь, который я обнаружила и множество докладывала о нем начальству, когда я была «героем», был очищен из-за убеждения о том, что в Ласкетии больше всего героев, чем в любой другой стране, и поэтому она никогда не подвергнется нападению. Даже если бы я знала, что это было сделано в расчете на то, что герои сами вложат огромные средства для укрепления барьера из своего кошелька, мы бы не могли его как-то улучшить.

«Но… Думаю, я должна благодарить их за это сейчас…»

С такими мыслями я со стуком опустилась на крышу семейного особняка. Я бы не сказала, что у меня бы этого не вышло не будь этой лазейки, просто это заняло бы больше времени. А если бы все обернулось плохо, и они задержали бы меня до утра, то мне бы, наверное, пришлось бы устранить «препятствия» до того как передать мои чувства Элю. Когда я подумала об этой потере времени, я не могла не испытать благодарность к правительству Ласкетии.

«Теперь…потом…комната Эля…»

Она была прямо по середине пяти этажного здания — на третьем этаже, слева. Сейчас он проживает в одной из отдельных комнат для солдат высокого класса. Не то чтобы я узнала это только сейчас; я проведала его как только узнала, что Эль вступил в ряды Ордена Святых Рыцарей.

«Возможно… Я хотела проникнуть в его комнату ночью, как сейчас…»

Я хотела узнать о нем все о чем могла. Это было единственное, что двигало мной тогда. Но теперь когда я избавилась от оков и стала «настоящей мной», я не была уверена, что сделала это без задних мыслей. Сколько бы я ни пыталась быть «героем», нет никаких сомнений в том, что «настоящая» я, подавленная в глубине моей груди, была в конце концов просто женщиной.

«Хи-хи… Ну… Я полагаю, что та я не имеет ничего общего со нынешней мной…»

Однако как и в прошлом, я не сомневалась в том, что я делаю. Придя к такому выводу, я мягко оттолкнулась от крыши и взмыла в ночное небо. Мои крылья раскрылись и контролировали мое снижение, и я плавно спускалась к его комнате. Я зацепилась за окно третьего этажа, задернутого шторами, и открыла его.

«Немного беспечно…неправда ли…? Или быть может он надеялся, что я проберусь в его комнату для чего-то…»

Как я и представляла себе, мое тело плавно проскользнуло в окно. Почувствовался запах пота как только я приземлилась на пол. Он должно быть устал от ежедневных тренировок. Я чувствовала как в мой нос проникал этот немного резкий запах. Тем не менее это было вовсе не было неприятным. Напротив, как только я его почувствовала, меня охватило чувство безопасности, как если бы меня крепко обнял Эль.

«Ах… Это…аромат Эля…»

Запах пота моего возлюбленного смаковался сенсорами монстра. Пока мои легкие наполнялись этим запахом, который можно даже назвать роскошным, я тихо осмотрелась. В его комнате было минимум мебели — книжная полка, письменный стол, комод и т. д. — было чище, чем я ожидала. Я рада, что он серьезно относится к своим обязанностям жильца, но в то же время я была разочарована, что не смогла убраться в его комнате, как я хотела.

«Все равно…это не главное…»

А от кровати, которая стояла вдоль левой стены, доносилось ровное дыхание спящего. Когда я повернулась туда, то увидела, что он лежит ко мне спиной, его характерные рыжие волосы колыхались. Я бы никогда не спутала эти волосы, которые выделялись даже в темноте. Спящим, несомненно, был Эль — мой друг детства, моя любовь.

-Э-э-эль…

-Аах…нн…

Как будто в ответ на мой сладкий зов, он повернулся во сне. Этим движением, умиротворенное, спящее лицо Эля открылось моему взору. Его спокойное, спящее лице, было по-детски невинным. Созерцание этого на лице моего одногодки, живо напомнило мне о том времени, когда мы вместе играли в детстве…и вызвало приятную пульсацию в моей груди.

«Если он будет показывать мне что-то подобное…я никаким способом не смогу себя сдержать…»

Даже находится так близко к нему, что я могла протянуть руку и дотронуться до него, было достаточно, чтобы подтолкнуть меня к границам терпения, и все же его лицо показалось мне таким прекрасным. Мое тело приближалось к нему, раздумывая о том стоит ли мне будить его, когда он так мирно спит. В таком состоянии я сделал шаг, потом два, а потом присела на край кровати, стянула тонкое одеяло, и припала губами к его, будто сделанными точно для него.

«Чмок…»

Слабый звук поцелуя раздался в тихой комнате, в то же время мягкость губ Эля поразила меня. Мягкие, мягче, чем сладости сделанные из желатина, и гораздо вкуснее. Но в отличие от желатина, несколько мелких трещин виднелись на поверхности его губ.

Я слышала, что после тяжелых тренировок, он, будучи любимчиком Леди Мерсе, становился хорошим собутыльником для своей начальницы, так что…он должно быть изнурен.

«…Если бы это была я… Если бы это была я, я бы не делала подобных вещей… Я бы поставила твоё здоровье на первый план, Эль…я сделаю все, чтобы осчастливить тебя…»

Образ Леди Мерсе, что всплыл в моей памяти, вызвал ревность и я облизнула его потрескавшиеся губы. Я тщательно вылизала все трещины, убедившись, что высунула язык, покрытый большим количеством слюны, за зубы. Каждый раз, когда я лизала его губы, я чувствовала освежающую сладость, как от фруктового сока.

«Вкуснятина… Губы Эля…такие сладкие и вкусные…»

Их освежающий, изысканный вкус был более роскошным, чем у любого другого деликатеса, что я когда-либо ела. Я не могла устоять перед его ароматом, который, казалось, пытался расплавить до мозга костей, если бы я продолжала лизать. Ведомая инстинктами, я продолжала страстно лизать. По мере того как я их лизала, сладкий вкус постепенно исчезал вместе с трещинами. Не успела я разочароваться, как моей язык случайно раздвинул его губы и вошел в рот.

-Фуаах…

Этого было достаточно, чтобы почувствовать вновь тот сладкий вкус. Но он был настолько сильным, что никак не мог сравниться с его губами. Мое тело отреагировало на это ощущением, что, казалось, расплавлял не только кости, но и мозги.

-Фухьяя…ууу!

«Сладко… Так сладко…»

Будто бы приветствуя меня, его слизистая рта, от контакта с моим языком преподнесла мне подарок из первоклассного нектара — его слюны. Мой язык, что плескался внутри его рта, будто плескался, танцевал, будто завороженный. Слюна так же лилась из моего рта, что сам собой приоткрылся. Он стекал по моему языку в рот Эля.

«Аах… Не думала, что поцелуи могут приносить такое удовольствие…»

Конечно, я жаждала этих поцелуев как никто другой. Но я не думала, что это будет так приятно и сладко, что аж мурашки бегут по моей спине. Просто подобного поцелуя было достаточно, чтобы не только мое тело, но и мои мозги оцепенели и растаяли, и заставило мое сердце заколотиться; это ощущалось так, будто мы становимся с ним одним целым. Я пришла в изумление и жадно поглощала его рот.

«О нет… После того, как я испытала что-то подобное…я не смогу употреблять что-то другое…в итоге, я захочу ничего не делать, кроме как целоваться с ним всю жизнь…»

Коктейль из нашей слюны был более обильным и развратным, чем та мутная жидкость, что я пробовала раньше. Кроме того, пока я целовала его и вдыхала его аромат, это заставляло мою матку изнывать от нетерпения. Ощущение этой боли и удовольствия, что бурлило во мне, привело меня к тому, что я стала зависимой от этого. Если бы я могла ничего не есть, я бы провела всю свою жизнь целуясь…конечно же это было бы счастьем. Это все о чем я думала.

«Это…это все благодаря и тебе тоже, не так ли Эль…? Потому что ты такой красивый, потихоньку…я…влюбилась в тебя…»

Чем больше моя зависимость от слюны Эля, тем больше моя зависимость от него. Это продолжалось до тех пор, пока, моя любовь к Элю, что росла во время поцелуя, казалось, переполнилась. И тогда я прошлась языком по всей полости рта Эля, будто пытаясь вернуть мою любовь его источнику.

«Моя любовь дойдет до него, и…»

Я поняла, что глаза Эля, что до этого были закрыты, начали медленно открываться. Это был подозрительный взгляд, обращенный ко мне. Он пока еще тупо пялился на меня, никак не реагируя.

«Хи-хи… Ты остался соней, я смотрю…»

Даже в нашем детстве, пробуждение было единственным временем, когда я могла вести себя как старшая сестра. Так было всегда, когда Эль просыпался, то первым делом он потягивался и протирал свои глаза в своей постели. Вопреки самой себе, я не могла не нарадоваться тому, что его низкое кровяное давление ничуть не изменилось с тех пор.

«Но…это продлится не долго…»

Однако каким бы соней он ни был, невозможно бороться с сонливостью вечно. Не говоря уже о том, что я сейчас целую его. Конечно его сознание скоро вернется к жизни, где он будет обеспокоен внезапным нападением. Я поняла, что его лицо изобразило шок, а руки двигались в попытке оттолкнуть меня в сторону.

«Оох… Не будь таким…»

Прежде чем его руки добрались до меня, я перехватила их своими руками и прижала их к кровати. Его ноги не сдавались и пытались бороться несмотря ни на что, но я остановила это своими ногами и телом, что сидело на них. Эль все еще пытался сопротивляться мне, насколько он мог в сонном состоянии, но у него не было ни шанса против меня, которая превратилась в монстра. Не важно как сильно Эль пытался сопротивляться, мои конечности не позволяли ему этого.

«Ведь, если ты относился ко мне таким образом…тогда я в конечном итоге и мое отношение к тебе станет таким же же, понял…?»

Пытаться сбежать от меня — нечто гораздо ужаснее, чем плохое отношение. Я понимаю, что он был удивлен тем, что я его целовала пока он спал, но все же мне чуть-чуть больно от этого. Стремясь отплатить за это, мой язык неторопливо проникал все дальше и дальше. Зубы Эля, приоткрытые от удивления, были не в состоянии помешать мне, и мой язык неторопливо касался их. А что я должна делать дальше…конечно, инстинкты суккубы, прижившиеся во мне, меня этому научили.

«Сначала… Я его пощекочу…»

Я выбрала способ из всей той горы распутной информации, очерчивать его язык кончиком моего. Когда я начала усердно вылизывать неровности его языка кончиком своего, некогда заостренного, руки Эля изумленно испуганно вздрогнули. Мурашки прошли по моей спине от реакции его рук, которые, я должна сказать, были натренированными и это было видно даже просто удерживая их. В итоге я пришла в восторг от этой реакции, которая мне была неизвестна с тренировок Леди Друэллы.

-*невнятное мычание*

-Ннн…!

Вопреки всему, Эль не выглядел так, будто ему нравилось. Он пошевелил языком влево-вправо, будто пытаясь сбежать от меня. Я вспомнила как я догоняла его, когда мы играли в детстве в пятнашки. Вскоре я вновь поймала его язык, совсем как тогда, когда он поддавался мне, сравнительно медленной, и тем самым давал мне ощущение, которое был одновременно нежным и теплым.

«Оох…ты не честен со своими чувствами, так что…»

Чем больше я гонялась за ним, тем медленнее становились его движения. Я была уверена, что мой поцелуй тоже заставил Эля почувствовать себя о-очень хорошо. Что касается меня, то я почти кончила просто от того, что чувствовала тепло его тела и пробовала его сладкую слюну. Это может показаться не так даже для среднестатистического монстра, но некоторые могут понять по легкому румянцу на щеках, что Элю стало хорошо.

«Аах… Такое милое лицо…»

Даже несмотря на то, что его насильно целуют, оттенок страсти начал проявляться на лице Эля. Его, как в поговорке, надутые щеки, а так же его глаза, расслаблялись по мере возбуждения. Его учащавшееся дыхание говорило мне о том, что его возбуждение начало расти. Сопротивление Эла слабело в обратной пропорции к его возбуждению, и он отдался мне.

«Итак, ты наконец искренен…»

Пока язык Эля облизывал все, хлюпая в моем рту, будто бы пытаясь его засосать, я медленно отпустила его. Отпрянув от Эля и растущего тепла наряду с возбуждением и слюной, он вздрогнул, как если бы похолодало за каких-то десять секунд. Мой рот, жаждущий быть заполненным, не мог отказаться от этого. Хотя я твердо решила отпрянуть от Эля, я в конце концов снова захотела немедленно поцеловать его.

«Но…прямо…сейчас…он мой высочайший приоритет…не так ли, Леди Друэлла…?»

Ссылаясь на инструкции леди, которая научила меня быть суккубом, я спокойно улыбнулась Элю. Он состроил обеспокоенное выражение лица при этом, его грудь вздымалась вверх и вниз. И все же, в течение этого интервала времени, прекрасная штучка между ног Эля затвердела и выпрямилась, подняв простыню над ним. Однако, каким бы его хорошим не считали, серьёзным молодым человеком, он оставался мальчиком и должен любить удовольствие. Его кол, испускавший жар и дрожавший от предвкушения, был доказательством этому.

«Я не удивлюсь…если его упрекнут за это в этой стране…но…для меня…»

В этой стране, где распространены ценности Ордена, вставший кол вероятнее всего приведет к тому, что тебя назовут извращенцем. Но для меня, ставшей монстром, это было радостным обстоятельством. Я имею ввиду…я так же преданна удовольствию и тоже предвкушала продолжения. Мы, кто придерживается подобных ценностей, сможем стать счастливыми…как любовники…нет, как муж и жена.

-Леди… Вил…марина…

Эль позвал меня шепелявым голосом, будто мой язык парализовал его удовольствием. Тем не менее, я не хотела, чтобы он меня так называл, будто я была какой-то незнакомкой, что пришла сюда; у нас более крепкая связь…хорошо что я специально…залезла в его комнату ночью.

-Не называй меня так…

-Ах…

Я не могу выразить словами выражение его лица, когда я протянула руку к его щеке. Он выглядел так, будто собирался расплакаться, и все же не смотря на это радовался. Я не могла не обнять его в таком виде, он был похож на потерянного ребенка, найденного своей матерью. В то время как я прижала Эля к моей роскошной груди, будто пытаясь утешить его я открыла рот, пытаясь произнести слова раскаяния.

-Мне жаль… Правда… Даже если бы я сделала первый шаг… Я все ставила препятствия между нами, и причиняла тебе боль, не так ли, Эль…? Мне действительно…жаль.

«Я вспомнила все, что сделала ему, когда была „героем“.»

Все это причиняло мне боль. И все же…ему было больнее. В конце концов, если смотреть его глазами, то все было так: его подруга детства, являясь на высоком положении героя, вела себя так, будто все, что было до этого, было наваждением. Я могла только представить эту боль и чувство одиночества. Это продолжалось долго. Моя грудь, казалось, вот-вот лопнет и у меня идут слезы при одной мысли об этом.

-Это не твоя вина Вилмарина…нет… Мари. Я был так смущен, когда узнал, что ты стала «героем», так что…и я, как и ты, ставил нам препятствия.

-Аах…

«Пока он говорил это… Эль вытер слезы, которые я не заметила, что проступили в уголках моих глаз, и…»

Это было прям как в те времена, когда я была плаксивым ребенком…прямо как тогда, когда я была счастливой, он тихонько гладил мою спину. Вопреки самой себе, несколько слезинок пролилось из моих глаз. Я не могла чувствовать это ощущение безопасности и тепла нигде…даже в лоне Леди Друэллы. Для меня, его грудь обладала шармом, от которого мне хотелось полностью отдаться ему.

-Ты будешь звать меня «Мари» снова…?

-Если ты так хочешь, Мари…но…

«Аах… Я так рада…»

При виде его, смущенно улыбающегося между моих грудей, жар разгорался по всему моему телу. Это ощущение, чем-то напоминавшее теплую ванну, конечно же связанно с тем что он вновь назвал меня, полностью ставшую монстром, «Мари». Эль был готов принять меня как «меня» безо всяких предрассудков Ордена, и мое тело, в котором внезапно воспламенилась страсть, робко извивалось от величины его инструмента. Жар страсти вновь зажегся в моей нижней части, которая сама собой терлась об него.

-Т-так…как же так вышло, что ты стала такой, Мари…?

-Ага.

Эль говорил так, будто бы он не обращал внимание на свой стояк. Он отчаянно пытался, со смущенным выражением лица, удержать меня от того, чтобы я не дотронулась до его горячего колышка. Но я его раскусила. Осторожно двигая коленом между его ног так, чтобы они (его ноги) не могли двигаться, я медленно раскрыла свои губы.

-Видишь ли, меня…на самом деле, никогда не заботили другие люди, кроме тебя… Я удивляюсь, почему я говорила обратное, когда я была человеком? И вправду, я была такой дурой.

-Мари…!

Сказал он с упреком. Разумеется, это не из-за того, что я стала монстром, но из-за того, что он как человек не мог игнорировать мои слова. Я восхищаюсь готовностью Эла справиться со мной в одиночку. И все же…он все еще связан с человеческими ценностями. Сейчас я должна найти способ заменить эти ценности на ценности монстров…нет, в мои собственные ценности…прекрасно передающие мое отношение к нему.

-Это было глупо, не так ли? Говорить, что я смогу защитить мир от всего…хотя ничто меня не значило больше, чем ты… Тебе это не кажется глупым? Я имею в виду думать, что раз я герой, то должна принадлежать всем…хотя была только твоей…

«Сильное замешательство отобразилось на лице Эля от этих признаний, и…»

Я не понимаю, почему для мира, где он существует, необходимо делать такое выражение лица. Но по крайней мере, я была уверенна, что в его лице не было ни намека на отказ; а это выражение, означающее недоумение, было смешано с радостью.

«В таком случае… Я должна сделать все, чтобы заставить эту радость усилиться…» -Но…мне-человеку не понять этого… Нет. Даже если она понимала, она бы ничего не смогла с этим поделать. Так что…я получила тело, которое сможет…

Пока я это говорила, я тихонько отстранилась, чтобы посмотреть в его лицо и крепко обнять. Появившегося сейчас расстояния между нами было более чем достаточно, чтобы он смог взяться за меч, что был прислонен к кровати. Убедившись в этом, я растянула губы в злобной усмешке.

-Эль, ты ненавидишь…такую женщину…нет…такого монстра…? Ты хочешь убить меня…?

-…Это…

Он ответил сильной нерешительностью в ответ на слова, что я прошептала ему в ухо. Конечно, этого можно было ожидать. Если бы я была на его месте, мне бы сейчас казалось, что мое сердце разрывается на куски. Я была уверена, что не смогла бы моему ударить, озабоченная этой неразрешимой дилеммой. После этого, я бы долго его насиловала, и…превратила его в монстра. Пока я представляла себе это, Эль открыл губы и пришел к решению.

-Даже если ты стала монстром, Мари, ты все еще остаешься собой… Я не смог бы убить тебя, Мари.

«Агааа!»

Этого ответа я и ожидала. Я бы никогда не смогла убить его, как и он меня. Я была уверена в этом. Но даже если я знала…этот ответ, принимающий меня, заставил мое сердце биться быстрее, а мою матку изнывать. Желание, что я сдерживала так долго, наконец вырвалось на свободу и установило тотальный контроль над моими мыслями.

-Это был значимый вопрос, не так ли…? Прости меня… Но…я очень рада… Так что…я дам тебе награду за это, хорошо Эль…?

-Мари…?

Воскликнул он в недоумении, когда я вновь прижала его к грудям, а моя рука проскользнула к нему в трусы. Конечно же, целью был его вставший кол — символ его желания. Когда моя рука беспрепятственно прошла дальше, чем я предполагала, чтобы снять его нижнее белье, Эль, видимо, наконец пришел в себя и схватил трусы, в попытке удержать их.

-Стой…! Ма-Мари…! Это…!

-Твой член возбудился из-за меня…потому что я поцеловала тебя, верно? Так что…я возьму ответственность за это своим телом…

-Оо…

Я поняла, что слова, что я шепнула ему, заставили Эля покраснеть. Но в этом, конечно же, не было ничего плохого. Потому что я видела его смущенное выражение на попытку его раздеть, и что-то, напоминающее сексуальное возбуждение, смешивалось с ним. Он тоже…ожидал изнасилования. Моя рука, помогающая этому желанию, стянула трусы Эля, в мгновении ока.

-Фууааах…

В одно мгновение, сильный, сладкий запах заполнил его комнату. Этот концентрированный запах был почти как у сгущенного молока, и заставлял мое обоняние вдыхать, задыхаясь, этот запах. Но для монстра это ощущение было таким приятным, что мурашки пробежались по моей спине. Все мое тело содрогнулось в наслаждении от ощущения аромата Эля, наполняющего мои легкие и обволакивающее мое тело.

«Я никак не смогу терпеть подобное…»

В одно мгновение став рабом этого запаха, я осторожно махала своим хвостом, пока нюхала. Этот хвост, что двигался так же ловко как и мои пальцы, расстегнул ремни, что держали мою одежду. Я поняла, что вместе с черными трусами, что упали на него, мои любовные соки начали капать на Эля.

-Я тоже, знаешь ли…пока мы целовались…нет…еще до этого, я была на пределе… Так давай же…займемся…приятным-приятным…сексом…

Говоря это, я осторожно оседлала его. Опираясь моими бедрами на его нижнюю часть тела, я подняла свою верхнюю. Я чувствовала взгляд Эла на моих, медленно покачивающихся, грудях. Ноющее желание потереться ими зародилось в моей груди, но…еще больше я хотела, чтобы Эль увидел меня, предлагающую свою девственность.

«Я позволю тебе прикоснуться к ним намного позже…так что пока подожди чуть-чуть…хорошо?»

Просто думать об этом было достаточно, чтобы снова заставить любовные соки сочиться из моего влагалища. Увидев это зрелище, чуть-чуть прикрытое моим животом, живо напомнило мне как собаки метят свою территорию. В тоже время, охваченная возбуждением, вызванным утверждением Эля, как и в моих сокровенных мечтах, я нежно сжала основание его стержня моей правой рукой.

«Аах… Такой большой…»

Толщина его горячего члена в основании, примерно три моих пальца. Я не могла сказать какой у него длинный, т.к. я не смотрела, но судя по его размерам, когда я прижалась к нему, он чуть больше расстояния чем расстояния от моего запястья до кончиков пальцев. Этот горячий член, который робко пульсировал и на котором тут и там виднелись вены, собирался пронзить мое влагалище и войти внутрь меня. Просто мысли об этом было достаточно, чтобы мои бедра задрожали от предвкушения и мои любовные соки начали вытекать.

-Хи-хи… Ну тогда…я вставлю его, хорошо…?

-Сто…стой, Мари! Ты не можешь просто…!

-Не-е-еа…

По прежнему связанный ценностями Ордена, добрачный секс — табу для него. Но ведь это не добрачный секс. Это церемония нашего бракосочетания. С помощью этой непристойной и приятной церемонии…он и я сможем раскрыть истинные чувства из прошлого.

«Кроме того… Я не могу себе позволить медлить, либо…»

Боль прошла через мое тело, что можно было бы назвать ее пиком. Все мое тело ныло, так сильно я хотела касаться Эля не важно где. Моя матка, где это чувство было особенно сильным, сойдет сума, если она не получит его…получит его член сейчас. Он должен чувствовать то же самое. Он должен хотеть слиться с женщиной и много накончать из своего твердого члена.

«Так…давай же станем единым… Так мы будем вместе навсегда… Так мы никогда не расстанемся…»

Пока я думала об этом, мои бедра медленно опускались. Это место, уже скользкое и блестящее от любовных соков, прикоснулось к верхушке его члена — головке. Пока я плавно садилась этим местом, что, приоткрытое моей незанятой левой рукой, издало влажный звук, когда достигло его члена, я опустила мои бедра, и…

-Кьяяяя!

Удовольствие, прошедшее через меня в тот момент, так заставило мое горло так сильно вскрикнуть (на самом деле там было что-то про конвульсии, но я просто не вижу в этом связи), что я подумала, что оно разорвется. Просто того, чтобы кончик его члена вошел в мое влагалище и продвинулся чуть-чуть было достаточно, чтобы удовольствие проходило по моему телу, подобно электрическому току. Что-то в этом напоминало мне змею; он свободно неистовствовал внутри меня и, казалось, вот-вот расщепит мои нервы. Даже если бы я попыталась это терпеть, то с телом, что дала мне Леди Друэлла, это было бы невозможно.

-Аааах… Ааах! Фуаах!

Я даже не знаю, что я несла тогда. Я просто стонала, будто пытаясь вытолкнуть член, который медленно двигался в моем влагалище. Мой рот стонал инстинктивно, уже приоткрытый, откуда капала слюна. Эль видел все это. Мое сердце робко дрожало от этого возросшего змеей наслаждения.

«Приближается! Скоро кончу! Почти!»

Эта змея, выросшая достаточно большой, чтобы поглотить меня, свернулась как никогда плотно в моем лоне и связало его. Какое-то мазохистское удовольствие исходило из моего лона и распространялось по всему моему телу, будто змея. Это отличается от состояния, в которое Леди Друэлла так любезно ввела меня, но это, яростное и насильное, должно быть предзнаменованием оргазма. Одной мысли об этом было достаточно, чтобы заставить мое влагалище вдруг сжаться, будто душа его член.

-Кьяях…!

-Фувааах!

В тот момент, когда член глубже входил в мое влагалище, я услышала сдавленный стон Эла. Когда я посмотрела на него, я увидела, что он плотно стиснул зубы. На первый взгляд он выглядел страдающим, будто он противостоял чему-то, но его пылающие щеки ясно говорили о желании. Его член двигался в моем влагалище, так что…я была уверена, что Элю тоже хорошо.

«В этот момент, деспот-змей вырвался из меня…»

Волна удовольствия в момент накрыла меня, угасло не только мое зрение, но и мое сознание. И вместе с удовольствием от оргазма всего моего чувствительного тела, осознание того, что Эль был входил в меня, дошло до меня. Мое сердце было переполнено этим, и мой разум, казалось, взлетел.

«Ахаа! Заполнена! Я…заполнена Элем!»

Но скорость моего очищенного сознания было намного быстрее загруженного. В то время, когда я воспринимала переизбыток информации, моя грудь сотрясалась от восторга. Член Эля чувствовался все больше. Во мне не было ни части, что не испытывала бы восторг от этого.

«Кончаююю! Не могу перестать кончать! Я собираюсь кончить снова и снова!»

И в моем чувствительном теле, член Эля по-прежнему стоял. Твердый, энергичный…и такой горячий, будто обжигавший мои внутренности, он довел меня до оргазма множество раз, и заставил мои бедра дрожать. Когда я начала двигаться, я почувствовала, что мои мозг взорвался снова, и часть моих мыслей обратилась к тягучему, сладкому соку.

-Фу…ньях… Удивительно…

На самом деле, удовольствие теперь чувствовалось сильнее, чем от ласк Леди Друэллы. Когда я была «героем»…нет, даже когда я только стала монстром, это могло бы заставить меня отключиться пару раз. В конце концов, чувства постепенно становились более распущенными, и более чувствительными. Мое сердце начало трепетать от этих ощущений, который я не испытывала даже во время «обучения» Леди Друэллы, в тот момент, когда мои бедра опустились насколько они могли.

-Хьяяяяях!

В этот момент, ощущение того, что что-то вошло глубоко в меня, достигло моего позвоночника. Его член вошел полностью. Мои бедра, поддерживающие меня, дрожали от того, что-то место получило то, что так долго желало. Чувство заполненности расходилось по всему моему телу, моему телу захотелось быть связанным с ним так всегда. Оно заставило удовольствие пройти через мои бедра, и попыталось лишить меня сил.

«Но…оставаться так…будет трудно для Эля…не так ли…?»

Его головка целовала вход в мою матку, которая яростно дергалась. Его член, выросший еще больше, казался неудовлетворенным. Он набух и пульсировал, что заставляло мою матку таять. Этого следовало ожидать. Я имею в виду, что я кончила десятки раз, просто засунув его, и продолжала делать это, в отличие от Эля, не кончившего ни разу.

«Я не могу двигаться сейчас…так что…дай мне отдохнуть…хорошо…?»

Мои начали медленно двигаться по кругу. Когда я вложила силы в мои бедра и начала двигаться ими, шейка моей матки и его член начали тереться друг о друга, вызывая дрожь удовольствия, пронзившую мою матку.

«Ах… Это…так хорошо…»

Его член, вошедший в мою матку, казалось заставлял принять мое влагалище его форму. Всего его, от основания до головки, будто раскрывшийся зонтик с маленьким отверстием на конце, с удовольствием вошло в меня. Я испытала очередной оргазм от удовольствия, почти как если бы я запоминала очертания человека, которого я любила.

-Так это…это Эль…большой и сильный и…такой прекрасный… Я…стану зависима от этого!

-Оо… Аах…!

Эль издал приглушенный стон в ответ на мой. Мои круговые движения, должно быть, доставляли ему удовольствие. Без преувеличения можно сказать, что мое влагалище монстра было сделано для того, чтобы выжимать сперму. Но это знание не могло лишить меня чувства удовлетворения и эйфории. Элю было хорошо из-за меня. Этого было достаточно, чтобы мое сердце переполнилось радостью, и я поняла как это хорошо-быть монстром.

«Ты тоже, Эль… Ты тоже это чувствуешь… Ты разделяешь те же чувства со мной…»

Волна тепла растекалась из моей груди. В отличие от удовольствия, проходящего через все моего тело, от оргазма, оно наполняло меня теплом и чувством безопасности, будто бы из самой матки. Где бы не прошла волна удовольствия, она будто исцеляла мое чувствительное тело, я вдруг потеряла мои силы и стала беззащитной. Еще один оргазм. Волны удовольствия беспрестанно захлестывали мое тело пока я держала темп, расплавляя мой разум.

«Ахаа! Я так счастлива!..»

Я начала скакать на нем, постепенно привыкая. После нежного удовольствия, распространявшегося из моего сердца, меня хлынуло яростное удовольствие, исходящее из моей матки: мазохистской петли. Мое тело, которое было не в состоянии даже попытаться сбежать от этой сладкой, но жестокой пытки, неуклонно становилось все более распущенным.

«Моя вагина сжимается! Она становится мокрой и грязной!»

Она и вправду сжималась. Но все же это резко прекратилось, как будто дошло до заранее отмеченного предела. Член Эла и был этим пределом, и плоть мой вагины будто стали с ним единым целым. Мое влагалище плотнее обтягивала его член с каждым разом, будто бы говоря, что никогда не отпустит.

«Счастлива… Но…это еще не конец…»

Я чувствовала как мой разум превращался в кашу и мое тело заполнялось удовольствием. Мой экстаз и чувство удовлетворения от становления единым целом с Элем, заполнял мой разум и грудь. Но это еще не было концом; ничего подобного. Это было всего лишь начало; дальше — больше. Похотливые инстинкты монстра говорили мне это.

«Теперь… Чтобы стать еще счастливее… Чтобы сделать Эля счастливым…»

Я порвала одежду, скрывающие мои груди. Мои яростно освобожденные груди, качались перед ним. Взгляд эля был направлен на мои трясущиеся груди, которые не сравнились бы с тем, что были в мою бытность «героя». Возможно это из-за того, что они больше не были охвачены латексоподобной одеждой, но ощущение его взгляда, пронзающего соски, заставило затвердеть их еще сильнее, чем раньше, и тем самым подвело меня к кульминации.

«Аах… Он смотрит на меня… Эль смотрит на мои сексуальные сиськи…»

Груди тряслись, будто бы специально приковывали к себе взгляд Эля. Конечно же его взгляд был прикован к ним, и он смотрел на меня чуть ошеломленно. Чтобы получить больше желанных взглядов, я завела руки за спину. Эль сглотнул при виде меня, выставляющей свою грудь, как проститутка.

«Но…он просто смотрит и не протягивает свою руку… Так не пойдет…»

Он не протягивал руку, будто был поражен зрелищем моей колышущейся груди. Я пришла и устроила все это для него, а он дразнил меня; это уже слишком. Эль по-прежнему ничего не делал, хотя мои груди желали, чтобы он трогал их сейчас. Я недовольно сказала:

-Это…все это…твое…это принадлежит тебе, Эль… Мой рот, мои груди…и это место тоже…даже моя задница…со всем этим ты можешь делать все что захочешь…потому что я принадлежу лишь тебе, Эль…

-Мари…!

-Хья!

Эти слова будто прорвали плотину, и Эль протянул руки ко мне. В этот момент он схватился за обе груди, и сладкое онемение прошло через мое сердце и матку. Мое распущенное тело, которое испытало оргазм при одном моем имени, произнесённым переполненным волнением голосом, начало медленно двигать бедрами верх-вниз.

-Еще… Позови меня еще! Я хочу, чтобы ты повторил мое имя…имя твоей возлюбленной, Эль…

-Мари…! Мари…!

Повторял Эль и тем самым довел меня до оргазма, Бог знает сколько раз. Кроме того я не прекращала двигать бедрами.

«Но…я не получала от этого меньше удовольствия…»

Наоборот, моменты кульминации, которые казалось расплавляли мне мозги, были сильнее и ожесточеннее. Я чувствовала себя так, будто все мое тело было заполнено Элем, и это было единственной вещью в мире. И…не было никакой необходимости противостоять этому сладкому, непристойному заблуждению.

«Я…счастлива принадлежать только тебе, Эль…это нормально, если я не…думаю о чем-нибудь еще, верно?»

Теперь, когда я отбросила маску «героя», такие рассуждения стали для меня естественными. Жить защищая, лелея и любя Эля одной. Проводить дни, думая только об Эле, никогда не обращая внимания на всякий сброд. Если бы я могла защищать только эту комнату…нет…только эту кровать, меня бы не волновало что-нибудь еще. Я питала невыразимую привязанность к моему неуклонно сокращающемуся мирку.

-Кьяях!

Пока я была в таком состоянии, Эль мял мою грудь. Мое тело монстра отвечало на эти стимуляции волной удовольствия в матке. Эти грубые ласки, не сдержанность из-за удовольствия и возбуждения, были прямым доказательством того, что он был очарован моим телом. И конечно не найти такого монстра, которая бы не приходила в восторг, зная, что она возбуждает своего дорогого.

-Ма…ри…! Прости…я сейчас…!

-Ахаах!

Прошептал Эль, и его член, находившийся в моем влагалище, стал больше. Ощущение любовного сока пропитывающего мое влагалище, его стержень с выступающими жилками, все это смешалось. Это чувствовалось так, будто нечто похожее на кончик зонта, распухший еще сильнее, чем раньше, пытался вывернуть мою вагину наизнанку. Тепло, передававшееся мне через распухшую головку говорило мне о том, что он был перевозбужден и, возможно, вот-вот кончит.

«Ты собираешься кончить, верно…?.. Ты хочешь кончить для меня, Эль. Хочешь сделать мне подарок-много семени.»

Само ожидание этого было достаточно, чтобы подтолкнуть меня к оргазму. Конечно, этого можно было ожидать. В конце концов, даже мутноватая жидкость, выпускаемая подделками Леди Друэллы, была вкусной. Его слюна поразила меня своим вкусом; я не могу представить насколько сладкой будет его сперма. Я поняла только, что это будет замечательно, что я никогда не пробовала что-то подобное, и что это высшее счастье, которое только может испытать женщина.

«Я хочу… Я хочу твою сперму… Я хочу, чтобы ты доверху наполнил мою матку своим белым веществом…»

Движение моих бедер ускорились, будто ожидание подталкивало меня. Ими уже не двигало желание пробовать его медленно и осторожно. Была лишь похоть-жадно сосать его член от головки до основания. Потрепанный этим, Эль выглядел напряженным, будто терпел что-то. Это было душераздирающе-смотреть на его выражение лица в тот момент, и мои губы раскрылись сами собой.

-Все хорошо, кончай… В конце концов я принадлежу только тебе, Эль… Я отдаю тебе все…даже мое драгоценное детородное место… Так что…так что ты тоже…дай мне много семени…

-Но…

Эль сопротивлялся так, потому что думал, что я забеременею. Но ребенок был тем, что я хотела. Мне нужно то, что гарантировало бы то, что мы никогда не расстанемся снова. Кроме того, став монстром, я не могу забеременеть так легко. Одной-двух эякуляций внутри моего влагалища не хватит, чтобы я забеременела. Но это было не возможным-объяснить это Элю сейчас, когда мы на грани.

«Ох… Это слишком хлопотно, так что…»

Пока я восхищалась его сильной волей, я также дулась на него. Т.е. Высшее счастье для женщины уже в пределах досягаемости, а он дразнил меня, заставлял ждать. Такой проблемный человек…заслуживает наказания.

-Ну тогда… Я просто выжму…всю твою сперму.

-Оо…ааах!

Пока я говорила это, мое влагалище крепко сжалось. Но только его часть. Сужаясь у основания члена. Двигаться не спеша в сторону головки; должно быть это чувствуется так, будто я сжимаю его член в руке. Конечно, даже тогда мои бедра не переставали двигаться. Я яростно двигала бедрами.

«Как по команде, член Эля начал дрожать, и…»

-Уаах… Я…кончаю…!

-Ах! Сперма! Заполни мое влагалище соком из своего члена! Сделай меня своей, Эл…!

«В этот момент его головка ударилась об вход моей матки…»

-Кья!

Мой разум померк от белого горячего вещества, что изверглось в моей матке. Мое тело дрожало, я думала, что свалюсь от радости-настоящий поток удовольствия вылился в мою матку. Нервы передавали сигналы удовольствия по всему телу и казалось, будто все мое тело стало вагиной. Ощущение всех мест, что коснулось это, заставило мое сознание лопнуть как мыльный пузырь.

«Так много! Мой разум взорвется! Это разорвет меня на части!»

Яростное удовольствие, как удар молнии, было так сильно и беспощадно, что даже змея не сравниться с ним. Это было так, как будто моя матка выпила все до последней капли этого вещества, и мое тело радовалось в мазохистском оргазме.

«Аах… Сперма Эля вкусная…»

Источник моей радости, залитой в моей матке — его детородный сок — очень сладкий. Будто все фрукты в мире собрали вместе и перемешали, невероятно бодрит, учитывая его густоту. Но даже если это было бодрящим, оно обладало недостатком — это быстро проходило. Даже если я хотела бы, чтобы моя матка испробовала больше этой сладкой, мутноватой жидкости, с которой даже его слюна не может сравниться, его аромат быстро исчезал. Выражая свое недовольство этим, мое влагалище сжалось требуя больше спермы.

-Кья!

Чувствуя плоть моего влагалища, сжимающего его от основания до головки, будто бы отжимая, член Эля извергал из себя больше спермы для меня. Моя матка, бесстыдно прихлебывая всасывала все. Чувствуя что-то напоминающее удовольствие, мое сознания снова взорвалось.

-Оо…а…

Это было время мазохистской радости. Я не знаю как долго это продолжалось. Только теперь я была уверенна, что он был счастлив, и что граница между нами почти исчезла. Я осела, не осознавая этого; граница между моей и его кожей почти исчезла, и я сама не знала где заканчивается он и начинаюсь я.

«Так…счастлива…»

Эти слова в моей груди принесли с собой поток эмоций. Моя матка была наполнена спермой, болтавшейся в ней, только что заполнившую ее. Это место, более чувствительное, чем рот, вбирало в себя столько его вкусной спермы, сколько могло. Ощущение радости от того, что меня заполнил Эль было сильным, что если бы вся радость и счастье, что я когда-либо испытала, были бы слиты воедино, они бы все равно не смогли сравниться с ним. Я по-настоящему испытывала высшее блаженство…как и говорили мне мои инстинкты монстра.

-Ха…ха…

Я припала губами к груди, которая вздымалась подомной отголосками оргазма. Мои губы издавали хлюпающие звуки, когда они пробовали пот, что выступил на коже Эля. Этого оказалось достаточно для моего еще не отошедшего от предыдущего оргазма, чтобы подвести меня к очередному оргазму. Обрадовавшись тем, как я легко достигаю оргазма от чего-то незначительного, я предалась приятной усталости.

«В отличии от меня, лежавшей так, член Эля вставал снова…»

Будто бы говоря, что одной эякуляции недостаточно, чтобы заполнить пробелы за те десять лет разлуки, его член начал твердеть. Я была рада, что он не был вялым, несмотря на то, что кончил так много. Тем не менее, было бы скучным заниматься этим второй раз подряд в одной и той же позе. Кроме того, я хотела, чтобы в этот раз он проявил инициативу.

-Все…хорошо… На этот раз…двигайся так как тебе хочется, хорошо, Эль?..

-Но… Мари…кровь…

Когда я посмотрела под себя, я увидела, что оттуда текла красная струйка. Я не заметила этого из-за того, что была переполнена радостью, но это должно быть из-за того, что он порвал мою девственную плеву. Я была немного обеспокоена на счет этого, ведь я слышала, что интенсивные физические нагрузки могут привести к разрыву плевы, но кажется мне удалось доказать ему, что я была девственницей. Удовлетворившись этим, я обняла его и медленно перевернулась на спину.

-Все хорошо… Для монстра, что-то вроде этого - это просто приятные ощущения… Кроме того…ты ведь еще не удовлетворен, не так ли, Эль…?

-Ну тогда…

Его лицо выражало недоумении, когда мы поменяли позу с наездницы в миссионерскую. То что он слегка отшатнулся, было знаком его сильного беспокойства за меня. Возможно он думал, что его попытки сдержать эякуляцию, рассматривались мной как нечто хорошее.

«Но…это не было чем-то очень хорошим…знаете ли…»

Конечно, я была несравненно рада от того, что он так заботится обо мне, но когда я его подталкивала к этому, я могла воспринимать эти действия лишь как насмешку. В конце концов, то что я хотела сейчас это не той доброты, что тот показывал в детстве, а похоть юноши, с оттенком грубости.

«В таком случае… Я просто заставлю тебя быть более честным.»

Так же, как сделала это для меня Леди Друэлла, я сорву с него эту ласковую маску. С этой мыслью, я направила свою густую магическую энергию в него. Эль настороженно отнесся к магии, которая исходила из моего тела, подобно благоухающей ауре, но в том положении, в котором мы были, он не мог избежать ее. Охваченный магией суккуба, тени желания начали проявляться на его лице, и он начал сходить с ума.

-Ма…ри…!

-Хи-хи… Все хорошо…я возьму на себя все твое желание, Эль… Потому что, неважно насколько оно грязное…неважно насколько оно свирепое…если оно исходит от тебя…если это часть тебя… Я с удовольствием отдам себя ему…

-Мари…!

-Кья!

Как только он крикнул это, он начал яростно двигать бедрами. Ощущение его члена, яростно долбящего мое влагалище не сдерживаясь, отличались от тех, что я испытывала в позе наездницы. Я не могла совершенно точно определить что лучше, но я была уверена, что оба ощущения были достаточно хороши, чтобы поразить меня до глубины души. Я снова отдавалась сладкому-сладкому сексу — чистому удовольствию, ощущению совершенно отличному от тех, что я стала причиной его эрекции.

___________________________________

«Я услышала четкое, чистое щебетание птиц со стороны окна.»

Я была сверху Эля, работая бедрами, в комнате, освещаемым теплым дневным светом. Не зависимо от того насколько хорошо было натренировано его тело, для него было невозможным продолжать в том же духе несколько часов подряд. Теперь, когда его силы иссякли, у меня не было выбора кроме как двигаться самой.

«Ну…не то чтобы я не любила быть сверху, так что…»

Мы испробовали все позы после этого и каждая приносила совершенно другие ощущения. Любой из них, в где не было «начальника» или «подчиненного», но только «отличные», было достаточно, чтобы увлечь меня. Ощущение распутности в позе «раком»; близость в позе лотоса; неустойчивость в положении стоя; свобода миссионерской позиции- как только Эль придет в себя, я хочу попробовать все это снова.

«Но…прямо сейчас…более важно заботиться о сексуальных побуждениях Эля…полагаю…»

Я не могла прекратить двигать своими бедрами, даже когда Эль уже не мог двигаться, чтобы излить свою похоть. В отличие от самого Эля, его член, в который я влила свою магию суккуба, еще был переполнен энергией. Следить за тем, чтобы он по-прежнему стоял и не увядал, было моей текущей задачей.

«Однако, не буду отрицать, что часть моей собственной похоти смешалось с…»

Я все так же желала все время быть в объятиях друг друга, и любить друг друга. Желание восполнить все за время расставания с Элем, в конечном итоге причинило боль и ему, и мне. Кончено это было из-за того, что это был секс, которые удовлетворил его и мои чувства, похоть Эля и похоть монстра, это было так восхитительно и замечательно.

«Тук-тук…»

-Нна…ах?

В тот момент, когда я думала об этом, я услышала, что кто-то стучится в единственную дверь в комнате. Когда я посмотрела на часы, то поняла, что довольно много времени прошло с моего визита. По крайней мере время утренней тренировки для солдат высшего класса уже давно прошло. Это несомненно был тот, кого отправили за Элем, после того как он не явился на утреннюю зарядку.

«А я только приступила к самому интересному…»

В глубине души, была раздражена хамским вторжением в мое счастливое времяпрепровождение с Элем. Он выглядел опустошенным, тяжело дыша подомной. Эль все еще оставался с человеком, и он не был создан для того, чтобы составить пару монстру на всю ночь, так что это не удивительно. Этого почти хватило, чтобы восполнить те 10 лет, но…но может быть теперь нужно дать ему отдохнуть.

«Кроме того… Леди Друэлла приказала увеличить наше число…»

Увеличить число наших товарищей, чтобы сделать эту страну такой, где мы с Элем могли бы спокойно жить. Вспомнив слова Леди Друэллы, я осторожно вытащила из себя стержень Эля. Светлая жидкость была на нем, он оказался снаружи первый раз на несколько часов. Тем не менее, наполненный силой, он дергался, будто пытаясь привлечь к себе внимание. Возможно он чувствовал себя одиноко из-за разлуки с моим влагалищем, с которым он был вместе так долго. После того как я наградила его за это очаровательное поведение, поцеловав его в головку, я взяла мою опрометчиво брошенную одежду.

«После всего, я буду такой…лишь для него…»

Это навело меня на мысль, что Леди Друэлла наделила меня всем чем можно, для того, чтобы полностью пробудить Эля. Конечно же не для того, чтобы всякий сброд видел мою кожу, не говоря уже о моих грудях и секретном месте, которые выставлялись на показ только ему. Прикусить язык и умереть было бы предпочтительнее, чем делать это по любой другой причине, кроме той, чтобы защитить его. Я тихонько встала с кровати и направилась к комоду с зеркалом.

«…Хорошо. Может быть как-то так?»

После того как я убедилась, что прилично выгляжу, я молча достала клинок на моем бедре. Этот длинный клинок, который я получила от Леди Друэллы, был черным как смоль, даже лезвие было будто сделано из тьмы. Знакомая, густая жидкость сочилась из его кончика. Конечно, любой соперник, кем бы он ни был, осознали бы насколько замечательны монстры, если бы поранились этим клинком, который живо напомнил мне что-то вроде пениса. Убедившись в этом, я подошла к двери, где продолжался прерывистый стук и протянула руку к ручке.

«Теперь-то… Я думаю, самое время… И я сделаю это…»

Так, я медленно открыла дверь, готовая резать препятствия, которые стремились встать между мной и им — людей, которых я когда-то верила, что должна защищать — и…

«И потом эти события стали известны как „Падение Ласкетии“.»

Конец.

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики