ФЭНДОМ


Глава 1

«Убейте ее! Убейте этого монстра!», — кричал солдат Ордена в сверкающих доспехах, скрестив мечи с монстром. Он кричал женщине. Она была одета в одежды нехарактерные для этого континента. В руках она держала несколько листов бумаги. Она явно слышала его, но не двигалась с места.

«Убить? Он говорит, чтобы я убила эту девушку?»

Она не могла скрыть свои сомнения. Для нее, человек перед ней еще не стал монстром. Ее одежда была местами порвана, и розовые волосы проглядывали через разрывы. Все еще человек, но только пока. Если превращение в монстра началось, то пути назад нет. Как бы они не старались, ее нынешнее состояние — лучшее на что они могли надеяться.

Но солдат говорил ей «убить» противника, который все еще сохранял остатки своего человеческого разума, без колебаний. Это беспокоило ее. Аманомии Коёй не было чуждо жалость и милосердие, даже для монстров.

___________________

      Коёй родилась далеко на востоке, в землях Зипангу, маленького островного народа, чья культура отличалась от континента, на котором стояла Ласкетия.

      Клан Аманомия известен как династия истребителей монстров, настолько, что в Зипангу не было человека, не слышавшего о них. Истребители монстров, как следует из названия, изгоняют монстров, чтобы сохранить человеческий уклад жизни.

      Имя Коёй — «Вечерняя» — было дано ей при рождении тогдашним главой клана, ее дедом, Аманомией Тотетсу. Вечер наступает после сумерек, время, когда зло начинает свое наступление. Она была названа так в надежде, что она сможет одолеть монстров.

      Как вы поняли из этого рассказа, с момента рождения Коёй, она была вынужденна соответствовать самой высокой планке, как от нее и ожидал весь клан Аманомия. Прямо как ее старшая сестра.

      Шинономе, родившаяся за год до Коёй, так же была кандидатом в главы клана, и так же обучалась истреблению монстров ускоренным темпом.

      У Коёй была еще и младшая сестра, которая родилась через пять лет после нее, и названная Тасогаре. Тасогаре, возможно потому, что она была сильно младше своих сестер, выросла в любви и была избалована. Следующий глава клана должен был быть выбран из детей нынешнего главы.

      Естественно, Шинономе, Коёй и Тасогаре были в числе кандидатов, но весь клан ожидал, что это будет либо Шинономе, либо Коёй, которые были избранны еще с малых лет.

___________________

      Нерушимая династия истребителей монстров. Доказательство их способностей.

      — Еек…!

      Перед тем, как Коёй решилась, ее противник убежал. Казалось, что в ее родословной было что-то, чего монстры боялись. Она до сих пор не знала что. Это могли быть остатки запаха секретного монстрооталкивающего ладана клана Аманомия, или это какой-то инстинкт улавливал кровь предков в ее жилах и изгонял их. В любом случае, большинство мамоно чувствовали страх в ее присутствии и убегали. Обычно это было достаточно, чтобы сделать большую часть заказов.

      Она покосилась на солдата, проклинавшего ее за бездействие. Сейчас она находится поблизости от северных ворот Ласкетии.

      Подавляющее превосходство в силах Ордена говорили сами за себя, они распределили их поровну у каждых ворот. Они все должны были атаковать одновременно. План заключался в том, чтобы отрезать противнику пути к отступлению. Наемники, как Коёй, были равномерно распределены у каждых ворот, и так же должны были атаковать согласованно с регулярными войсками. Первоначально, высшие эшелоны власти сил Ордена были категорически против наемников. В конце концов, город Ласкетия был настолько важен для Ордена, что он мог бы даже назвать его второй Святой Землей. Их гордость, прочнее алмаза, не позволяла им полагаться на сторонние силы. Тем не менее, актуальность проблемы требовали жертв, и они обратились к наемной гильдией. В связи с этим, регулярные войска не особо хорошо относятся к наемникам.

      Коёй побежала, ее гета — особые деревянные башмаки с Зипангу — застучали по каменным плитам. Эта земля получала много пожертвований от верующих, и поэтому, была богатой. Район, в котором она была, был трущобами, но дороги были в хорошем состоянии.

      «Я должна сделать это. Теперь это моя работа. Я должна ее выполнить», — сказала она себе, приложив руку к груди.

      Она останавливалась время от времени, чтобы почуять поток маны в округе. Плотная, липкая мана растекалась спереди — со стороны замка Ласкетии — подобно легкому ветерку.

      Она отвела взгляд. Она увидела людей, упавших на землю, источавших фиолетовую ману. Каждая из фигур были оседланы невероятно красивыми, будто из мифов и легенд, женщинами. Каждая их них двигала бедрами с выражением экстаза на лице. Они угрожающе зашипели, когда почувствовали взгляд Коёй, а затем их лица вдруг побледнели и они исчезли в переулках вместе со своими мужчинами.

      Коёй прислушалась. Внутри домов, в переулках, она слышала тяжелое дыхание и стоны мужчин и женщин. Они звучали беспорядочно, но иногда, по какой-то причине, какофония начинала звучать гармонично, подобно хору, и получалась красивая мелодия.

      Она дернула носом. Противный запах витал в воздухе, смешиваясь с привычными запахами огня и крови.

      Она сконцентрировалась на своей коже, и жаре, сопровождающемся покалыванием, осознание нахлынуло на нее, нахлынувшим потоком маны. Она поняла. Она не могла победить этого монстра.

      «Но они рассчитывают на меня. Моя сила нужна.»

      Ее сердце дрогнуло от мощнейшей маны, исходящей от места ее цели. Она попыталась вспомнить смысл своего существования, чтобы подавить его. Она вспомнила как попала сюда.

      ________________

       Солнце было низко над горизонтом, окрашивая небо в персиково-розовый. Вороны кружили и кричали хором. В отдалении крикнул коршун.

       — Пение завершено.

       Приют в горах, принадлежащий клану Аманомия. Громкий, грузный голос раздавался по просторному открытому полю.

       — Далее, переработка маны.

       Этот голос прозвучал низким, звериным рыком, но раздавался так же, как и другие.

       «Да, сэр!», — прозвучал пронзительный ответ. Его источником были две девочки нежных лет. Они звучали как один голос, потому что их тон и громкость были отлично подобраны.

       Хижина стояла в углу поля. Перед ее дверью был пень, перед котором бок о бок стояли девушки. Их глаза были устремлены на старика, сидящего на пне. Он был обладателем низкого голоса.

       Этими девушками были Коёй и Шинономе. Стариком был Тотесту. Кандидаты на пост главы клана, получали инструкции непосредственно от нынешнего главы с пяти лет. Они отвергли от всех радостей детства, чтобы привить все необходимые навыки лидера клана — усиление маны, истребление монстров, и, наконец, тактика эффективного управления подчиненными.

       Переработка маны была частью этой подготовки. Сосредоточив свой дух и выполняя уникальное сочетание движений и дыхания, они стремились увеличить их общий объем маны, а также ее количество, которое они могли бы излучать одновременно, а так же, способность поддерживать концентрацию, даже если их мана должна работать в холостую.

       Тогда, старшей — Шинономе — было одиннадцать, а второй — Коёй — десять лет. Они не контактировали с детьми в деревне у подножия горы. Они проводили каждый день, с утра до ночи, в бараке на краю поля, которое, казалось, было забыто временем. Они вставали до рассвета, бегали по горам, чтобы взбодриться, и завтракали. Потом лекции Тотетсу. После обеда они практиковали песнопения изгнания монстров. Вечерами они выполняли упражнения на ману, а затем обедали. После этого они расходились по своим комнатам и изучали символы, необходимые для талисманов изгоняющих монстров, потом сон. И так день за днем. Жалобы были запрещены, и никто не игнорировал Тотетсу.

       «Отец, мать.»

       Множество раз, во время своих тренировок, Коёй мысленно взывала к своим родителям за помощью. Они никогда не отвечали. Они скончались вскоре после рождения Тасогаре. Тотетсу волновался за своих внучек, поэтому он спешил их подготовить к взрослой жизни, пока еще жив.

       Прошло несколько лет, и Коёй пришлось принять как должное смерть родителей. Что еще более важно, она постепенно перестала держаться за них в своем сознании. На этом месте, внутри нее, начало расти другое чувство.

       «Я стану главой. Я взвалю все на себя, так что старшая сестра и Тасогаре смогут расслабиться.»

       Только один из кандидатов станет следующем главой клана. Как глава клана, он станет основной ветвью. Остальные станут побочными ветвями клана, а их обязанности будут легче. В то время, Коёй поклялась самой стать главой, чтобы облегчить бремя сестер.

__________________

— Эй! Ты в порядке?

Коёй узнала голос, зовущий к ней. Когда она посмотрела в его сторону, она увидела молодого мужчину с щитом и мечем наготове. Он был одет в тонкие, слегка грязноватые железные доспехи, местами помятые. Его светлый плащ и наручи были сделаны из кожи. Его кожа проглядывала через зазоры между броней и наручами, обхватывающие мышцы, натренированные за долгие годы приключений.

«Это место не подходит для витаний в облаках», — упрекнул он ее с раздраженным вздохом. Его хмурое лицо было отточено трудностями жизни с которыми он сталкивался по сей день.

«Витаний в облаках?»

Она не поняла, что имел в виду человек. Она размышляла о прошлом, но была уверена, что сохраняла боевую стойку и осознавала происходящее вокруг.

«К-конечно. Мои извинения, г-н Дун», — поблагодарила и поприветствовала она его. Даже если и она не понимала о чем он, она чувствовала его беспокойство и была благодарна ему за это.

«Ох, ничего страшного. Я вас понимаю. К тому же, если что-то случиться с вами, это будет означать большие проблемы для меня», — рассмеялся он, но Коёй чувствовала, что его обычная энергичность исчезла. Возможно бои утомил его.

Дун познакомился с Коёй вскоре после ее вступления в наемничью гильдию. В то время он был ответственным за подготовку новобранцев, и вскоре привязался к Коёй. Возможно этому поспособствовала их общая черта — беспокойство за других. Благодаря ему она приспособилась к жизни на незнакомой, чужой земле, и благодаря ему она не имела проблем с едой. И он был несколько обеспокоен тем, что он был старшее нее, и, что он ее спаситель.

«Если уж г-н Дун тут, то это здорово поможет.»

Страх, навалившийся на нее, казалось, стал легче.

— Г-н Дун, кажется, что лидер противника в замке.

Коёй показала на замок. Она стаяла так, что никто бы и не подумал, что она бежала всю дорогу. Ее манеры в адрес Дуна всегда были строгими, из уважения к ее благодетелю.

— Гм… Вот оно что.

Услышав ее доклад, он положил руку на подбородок и погрузился в размышления. Каждый раз, когда он касался своей щетины раздавался характерный звук.

— Что что? — она не могла попросить повторить, не улавливая смысл.

— Хмм. Как я должен доложить это? По мнению верхушки, множество монстров напало на это место, но…

Он скривил брови.

— Не слишком ли тихо?

«И вправду. Это поле боя, и все же…»

Все, что она слышала — собственное рваное дыхание, звук щетины Дуна, и стоны женщин и мужчин, занимающихся любовью.

— Ничего. Ни звука мечей, ни звука огнестрела. Ни возгласов или криков.

— Положение становится серьезным.

Его голос, гораздо серьезнее, чем когда-либо раньше, глубоко проник в ее мозг.

Замок это главная база противника, и едва ли в городе есть какие-то монстры.

Это может означать одно.

— Этот замок очень опасен…

Эти тихие слова Дуна навсегда останутся в ее сердце.

Глава 2

Аманомия Тотетсу скончался, когда Коёй было восемнадцать.

Он ушел мирно — ему было больше ста лет, и он воспитывал трех сестер, которые должны были стать его приемницами, практически до самой зрелости — так что, его похороны были практически праздником. Тело Тотетсу покоилось на алтаре, в то время как в большой комнате, отделенной от него закрытыми раздвижными дверьми, пировали его родственники.

Погребальные обычаи Зипангу существуют уже очень давно. Умерший располагается в помещении, отделенной дверьми, а его родственники охраняли его всю ночь в соседней комнате. Говорят, это делается для того, чтобы злые духи не похитили его тело. Для простых людей древние обычаи становятся простой формальностью, но клан Аманомия, которые сделал смыслом своего существования истребление монстров, по-прежнему соблюдал традиции.

Коёй прошла церемонию совершеннолетия три года назад, но она до сих пор не понимала, чем же так привлекателен алкоголь. Она осторожно отхлебнула рисовое вино, которое находилось в ее чаше, с кислым выражением лица. А Шинономе же, сидящая рядом с ней, уже прикончила пятую чашу.

— Я полагаю, что следующей главой будет леди Шинономе, тогда…?

— Нет, насколько я могу судить по их тренировкам, леди Коёй имеет больший потенциал…

«Дедушка еще даже не в могиле.»

Кислое выражение ее лица было не только из-за вина. Дебаты на счет того, кто должен стать приемником, и кто на чьей стороне, разгорались, смешиваясь с веселым гамом пира. Они шептались, но она была практически трезвой, и не могла не услышать их. Она хотела заткнуть уши, но кандидат на следующего главу клана не должен так недостойно себя вести.

«Я завидую Шинономе. Она напилась так быстро, что я не думаю, что она слышит эти разговоры», — подумала Коёй и повернулась, чтобы взглянуть на свою старшую сестру.

Она никогда не видела такого выражения на лице сестры, и никогда не увидит. Шинономе нахмурилась, а на ее лбу проступили морщинки. Ее глаза, казалось, сверкали в пламени свечи. Ее оскаленные зубы скрежетали. Коёй обычно стойко переносила гневное выражение лица сестры. Она сверлила взглядом родственников, грызущихся за наследство.

__________________

      Коёй и Дун продолжили свой путь по трущобам.

      На своём пути парочка обнаружила небольшую церквушку. Дун посмотрел на Коёй, подавая сигнал, чтобы та остановилась. Они не раз работали вместе, так что у них не было трудностей во взаимопонимании.

      Парадная дверь была слегка приоткрыта. Свет, просачивающийся через щель, оставлял небольшую полоску на деревянном полу церквушки. Дун вытянул шею, чтобы заглянуть во внутрь и ахнул, затем быстро заткнул себе рукой рот и нос.

      Первое, что он почувствовал — густой запах маны. Запах настолько плотный и сильный, что доносившийся из замка ни шел ни в какое сравнение. Мана явно исходила из церкви.

      Его слух уловил слабые звуки, он сконцентрировался на них.

      — А-а-х, ах, а-а-а-х.

      — Отец, пожалуйста, внутрь; в мою матку.

      — Нгх. Я люблю тебя, люблю, люблю!

      Женский голос. И в промежутках между ее вскриками, скрип древесины, и низкие стоны человека.

      Дун отошел так, чтобы не издать ни звука, повернулся и посмотрел на Коёй, которая вопросительно смотрела на него. Он покачал головой, ни слова не произнеся. Она вздохнула. Он вновь продолжил движение, и она поспешила догнать его.

      Стук башмаков о брусчатку стал реже, а щелканье гэта тише. Дома становились все новее и красивее, а палитра их цветов разнообразнее. Посреди них, Дун, внезапно остановился на углу.

      «Все изменилось, но это место выглядит таким же, как и всегда», — услышала она его бормотание.

      «Что ты…», — она было открыла рот, но проследила за его взглядом и промолчала.

      Она увидела вывеску с надписью: «Дун и Файне, Оружейники».

      Почти наверняка это здание было когда-то лавкой, но теперь оно пустовало, и было обветшалым, как и его вывеска. Дверь прогнила и была вся в дырах, на оконных рамах из-за воздействия ветра и дождя появилась плесень, а стены были перепачканы пылью и грязью.

      — Этот «Дун» на вывеске, не может же быть…

      — Это я. Я жил здесь, давным-давно. С моей женой.

      Произнеся это, он выудил ее портрет из кармана, нарисованный на клочке бумаги. Он был сложен пополам, и когда его развернул Дун, оказался размером с ладонь.

      — Красивая.

      Это был портрет женщины лет двадцати, черты юной девушки еще были видны на ее лице, нарисованной до плеч. Ее длинные волосы были собраны над затылком. Ее глаза были столь же темными, с двумя прекрасными веками. Ее челка свисала прямо на лоб. Она слегка улыбалась, но художник смог передать ее мимолетное волнение. Портрет был настолько реалистичен, что казалось он в любой момент может выйти из бумаги.

      — Да. Она была смой красивой женщиной в мире.

      Взгляд Дуна был направлен куда-то в даль.

      «Была?», — женский голос раздался за парочкой.

      Одновременно развернувшись, Дун приготовил свой меч, а Коёй свои талисманы. Они — единственный способ сохранить рассудок в этом месте для солдат Ордена, наемников, как они, и монстров. Их глаза уставились на кладбище, окутанное особенно плотным фиолетовым туманом.

      «Черт.»

      Проскользнуло в уме Коёй. Она упустила тот факт, что монстры могут нападать не только снаружи; они могут появляться и внутри городов. «Конечно! Мертвые могут восстать, и стать…!»

      — Файне.

      Дун опустил меч, и сделал шаг вперед. Его взгляд был направлен на женщину, восседающей на крестообразном надгробии. Ее длинные волосы были так же собраны над затылком, у нее были те же прекрасные веки, и все та же прекрасная улыбка.

      «Давно это было, Дун», — женщина на надгробии хихикнула. Она подперла рукой подбородок и скрестила ноги. Ее конечности были покрыты красной пленкой ниже локтей и колений.

      «Что это за монстр…? Я никогда не видела таких на Зипангу…»

      Легенды о возвращении мертвецов были хорошо известны на Зипангу, панихиды были прописаны до мельчайших деталей, чтобы это предотвратить. Даже повседневные обычаи, которые простые люди соблюдали только потому что «так делали всегда», были следствием накопленных знаний, окончательно отправляющих покойников в загробную жизнь. В результате, на Зипангу было мало что известно о мамоно из нежити.

      Если бы Коёй знала этот вид монстров, то она бы нашла способ борьбы с ней. А сейчас же, она ничего не могла сделать, не узнав ее. В то время, пока Коёй размышляла о том, что делать, что-то появилось между ней и монстром, закрыв обзор.

      — Файне…

      Это был Дун. Он спотыкаясь пошел к монстру, повторяя ее имя снова и снова.

      — Нет! Остановитесь, г-н Дун!

      Коёй пыталось привести его в чувство, но что-то мешало ей.

      — Я благодарю тебя, но займись своим делом.

      Гнев очевидно угадывался в голосе монстра. Она протянула руку в сторону Коёй. Светящийся, фиолетовый магический круг выделялся на ее ярко-красной ладони.

      «Это заклинание!»

      Коёй оглянулась вокруг. Как она и ожидала, плотная мана выходила из ее ладони, чтобы создать барьер. Бледно-фиолетовые потоки маны тянулись от руки монстра к барьеру перед Коёй, а оттуда начинало окружать все кладбище.

      «Откуда в ней столько маны…?»

      Хотя ее обучение было сосредоточено на других областях, Коёй получила общее представление о магии. В результате, она быстро заметила кое-что в магии монстра, что та использовала перед ней. Это было… одним словом, слишком обширно. Коёй могла с первого взгляда оценить каким количеством маны кто-то обладал. Неизвестного вида монстр же явно использовал слишком сильную для нее магию. Обычно, максимум на что она должна быть способна — покрыть барьером ее собственную кожу. Не успела Коёй придти к такому выводу, как она увидела, что плотная мана, зависшая над кладбищем, вливалась в монстра.

      «Ну конечно! Как глупо с мой стороны. Вот в чем дело!»

      Мана, необычайно высокого качества и чистоты, да еще и исключительно плотная, висела не только над этим кладбищем, но и над всей Ласкетией. Благодаря этому, для монстров — чья способность поглощать ману намного выше людей — подпитывались, а вся территория внутри крепостных стен фактически была резервуаром для хранения маны.

      — Ты не сможешь сделать это, Коёй.

      Раздался звук наступления ноги на землю. Дун уже вступил на кладбищенскую землю. Его голос был спокойным.

      — Теперь я знаю. Ни я, ни ты, ни силы Ордена; никто не сможет победить Файне, или любого другого монстра в этой стране.

      Его руки безвольно поднялись, протянулись к монстру — его бывшей жене.

      — Беги, Коёй. Беги…

      Его голос становился все мягче и слабее.

      — Беги. Беги.

      Эти слова можно бы было назвать последней демонстрации отцовской заботы Дуна.

      — Поспеши, Коёй! Я сделал все, что мог! Но, по крайней мере, ты сможешь уйти!

      Его жена вернулась из мертвых. Она манит его лицом, голосом, движениями, такими же, как раньше. Он уже поддался соблазнительной мане сопровождавшейся ими (жестами и проч.). Но что-то осталось для возможности говорить.

      Его руки обняли монстра. Зарывшись лицом в ее декольте, он глубоко вздохнул. Это звучало так, будто наступило облегчение, будто исчезли все неприятности, что накопились у него внутри.

      — Хи-хи-хи.

      Монстр радостно улыбнулась, и нежно погладила его по голове свободной рукой. Однако в следующее мгновение ее лицо помрачнело и она посмотрела на Коёй.

      — Я хочу, чтобы ты поскорее ушла. Я не могу обнимать его одной рукой.

      Некоторое время длилось молчание. Женщины смотрели друг на друга. Коёй двинулась первой. Она поочередно заморгала. Слезы катились по ее щекам. Потом она закрыла глаза, и плотно сжала кулаки у по обеим сторонам бедер.

      — Я ценю все, что вы сделали для меня, г-н Дун!

      Она глубоко поклонилась своему наставнику, который стоял спиной к ней, в объятиях чудовища. Сразу же после этого она побежала по брусчатке, не оборачиваясь на кладбище.

      «По дороге от центра города. До замка еще далеко.»

      Дун услышал топот гэта позади него. Он не оглянулся. Он поддался искушению монстра и был повержен. Как человек, опытнее в этом деле, чем Коёй, он не мог после этого заставить себя взглянуть ей в лицо.

      — Это к лучшему.

      Файне, что возвела барьер из маны, крепко обнимала мужа обеими руками.

      «Эта девушка вскоре поймет, как это замечательно — поддаться мане», — сказала она, и поцеловала Дуна в губы.

___________________

— Леди Тасогаре пропала!

Прокричал один из представителей побочной ветви, отправленный прислуживать Тасогаре. Прошло три дня с похорон Тотетсу.

«Эй, Бункичи тоже исчез», — воскликнул кто-то из главной ветви во время поисков Тасогаре.

И вправду. Мальчик по имени Бункичи, личный слуга Тасогаре, исчез вместе с ней.

— Не мог же он удрать вместе с леди Тасогаре, правда же?

Семья Бункичи имела самый низкий статус среди всех побочных ветвей. Еще до смерти Тотетсу, люди из основных и более престижных ветвей закрепились за Шинономе или Коёй. Разумеется планируя породнится с будущей главой клана. Шинономе, Коёй и Тасогаре были единственными кандидатами, но все предполагали, что главенство отойдет старшим из сестер. Следовательно, работа по прислуживанию Тасогаре досталось низкой по статусу семье Бункичи.

Естественно большая часть обвинений легла на семью Бункичи. Его родители, братья и сестры, которые остались, были вынуждены терпеть оскорбления от членов других ветвей.

Они во всем винили Бункичи.

Коёй наблюдала за тем, как его собственные слуги безжалостно упрекали их с гневом в глазах. Но она не могла вмешаться. Три дня назад она перестала быть «внучкой Тотетсу», став «кандидатом на пост главы клана». Каждый шаг, каждое слово, которое она произнесет, станет достоянием всего клана Аманомия. Она не могла позволить себе действий, основанных на своих чувствах.

Мало-помалу, она начала гневаться на себя за бессилие. Она поджала губы и мысленно извинилась перед семьей Бункичи.

«Если я стану главой клана, то не допущу такого. Я не хочу, чтобы эта семья или какая-либо другая грустила.»

Через некоторое время, была найдена записка Тасогаре. Записка была выцарапана на запасных тренировочных талисманах.

«Каждый из клана Аманомия, и старшие сестры: Пожалуйста, простите за то, что я сделаю, опозорив имя клана. Я действую исключительно по своей воле; Бункичи не виноват. Пожалуйста, не вините его…»

      Когда Коёй прочитала это письмо, она вспомнила день похорон, посмотрела на него глазами Тасогаре. Ее младшая сестра стояла на веранде с видом на сад, но она не смотрела на сосны, растущие там, или на аккуратный песок, или на плавающего карпа в пруду. Коёй казалось, что та она смотрела куда-то еще, куда-то далеко-далеко.

Глава 3 Часть 1

«Тасогаре, вероятно, хотела сбежать из этой тюрьмы под названием Аманомия.»

В первые в жизни, Коёй стала свидетелем момента мамонизации. Сдерживание распространения разврата и мамонизации — часть работы истребителей монстров. В результате, она видела людей, которые почти обратились, но никогда не наблюдала сам процесс.

Дун, ее наставник, отдался своей воскресшей жене. Коёй не видала еще человека, чья воля бы была сильнее его. Но и он был повержен в одно мгновение.

Её зубы все еще стучали от страха. Однако, в глубине ее души, она уже начала поддаваться разврату, которому было сложно противится.

«Не это ли чувствовала Тасогаре, перед тем как сбежать?»

Даже спустя столько времени, она испытывала жалось к сестре, которую не видела годы.

Когда Коёй вынырнула из своих мыслей, гигантские ворота замка оказались в поле зрения. Массивный и металлические, они были настолько большими, что обыкновенный домик мог уместиться в проеме, причем не задевая краев. Один только их вид красноречиво говорил о мощи Ласкетии.

«Когда я…?», — пробормотала она. Повинуясь Дуну, она бежала с самого кладбища не разбирая дороги.

Ворота замка были распахнуты. Стража покинула их.

Коёй сглотнула. Она услышала, как воздух, заполненный фиолетовой манной, шепча приглашал ее войти. Страх, что она подавляла, постепенно вновь начал поднимать голову. Источник гигантских объемов маны, залившей Ласкетию, был внутри. И она (тут имеется в виду монстр-источник) должна быть на порядок сильнее, чем Файне. Коёй была уверена, что одной ей не справиться.

«Но…»

Она оглянулась вокруг, но не нашла ни врагов, ни тем более союзников. Она лишь слышала шум. Приглушенный шум по другую сторону стен крепости; далеко отсюда, в жилых кварталах. Голоса десятков, и даже сотен мужчин и женщин, стонущих от любви.

— А-а-а-а-х…

Особенно громкий женский стон достиг ушей Коёй.

— Давай же, еще чуть-чуть, и ты сможешь бесплатно получить то, что сдерживает тебя. Вот и все.

Голос другой женщины. Стоило Коёй услышать его, как холодок пробежался по ее спине, а волосы встали дыбом. И тем не менее, это было не неприятно. На самом деле даже наоборот.

«Что за ощущение?»

Коёй была сбита с толку. Что-то будто бы стимулировало непосредственно ее мозг. Этой эмоцией была похоть. Тот, кто испытывал это раньше, никогда не спутает. Однако она, живя в Зипангу, тренировалась целыми днями, а прибыв на этот континент она посвятила себя гильдии авантюристов. Её познания в области секса были очень ограниченными. Однако, она знает как бороться с этим.

«Это из-за того, что мана пытается проникнуть в мое тело. Так что, если я сделаю так…»

Она достала талисман из своего кармана. Новенький, без надписей. Она закрепила его между средними и указательными пальцами (видимо использовала обе руки) и поднесла его ко рту. Она нашептывала какие-то слова талисману, который не был родом с Зипангу, этого континента, и даже не из этого мира. Она шептала так тихо, что невозможно было что-то разобрать. Она не знала, кто был по ту сторону крепостной стены, но голос этой женщины мог принадлежать только врагу.

От ее колдовства талисман задрожал, глубокие черные символы стали проявляться на нем. Когда губы Коёй замерли, талисман был полностью покрыт письменами. Она сняла с себя пояс и распахнула перед своей плотно закрытой одежды.

Она издала короткий вздох. Мощная мана беспрепятственно касалась ее кожи, усилив дразнящее ощущение. Она без промедления взяла талисман в руку и приложила к животу.

Надписи на талисмане слабо засветились, освещая все тело, начиная с живота. Она вздохнула. Ощущение опасности исчезло, а ее мысли прояснились. Она слабо улыбнулась.

«Не так хорошо, как после горячих источников, но все же…»

Союзников поблизости нет. Это значит, что единственный, кто сейчас способен победить главаря — который, предположительно, находится в замке — она сама. Она глубоко вздохнула, каким-то образом успокоив сердцебиение, что участилось от страха и стресса. Сдерживая дрожь в коленях, Коёй шагнула через порог ворот замка.

«Все вокруг бессмысленно и отвлекает! Сконцентрируйся; тебе нужно в замок.»

Она повторяла дыхательные техники для очистки маны, которые она до сих пор терпеть не могла, еще с Зипангу. Она чувствовала, как воздух, смешанный с маной, что она вдыхала, накапливает какие-то ощущения чуть ниже пупка, где она недавно закрепила талисман. Мана оставалась в ее теле, она выдыхала лишь воздух.

Клан Аманомия узнал, спустя годы тренировок и исследований, что женщины менее способны к генерации своей маны, чем мужчины. А вот поглощать ману умеют лучше, чем мужчины.

«Как я и думала, качество и количество маны тут на совершенно ином уровне.»

Она почувствовала, что маны, накапливающейся в ней, было на порядок больше, чем обычно, а ее потерь меньше. Мана была настолько плотной, что даже простой человек невооруженным взглядом мог видеть её. Она не знала, что подпитка маной, здесь в Ласкетии, будет иметь неприятные последствия. Место, ниже ее пупка, где собиралась мана, использовалась при медитации. Также, там была ее матка.

— Давай же, отдайся удовольствию.

Она шла по ухоженной дорожке из молочно-белого гравия. Это оплот противника; никто не знает, когда на нее нападут. Ей придется действовать быстро, но скрытно.

Талисманы, приглушающие звук (ну магией), были закреплены между двумя деревянными зубами гэта Коёй. Она направила небольшую часть маны, хранящийся пониже ее пупка, вниз по ногам, к ним. На мгновение, надписи на талисманах блеснули белым, а потом звуки ее шагов полностью исчезли.

— Вот так. Так ты сбросишь оковы со своего сердца. После этого, ты будешь свободна. 

«Свободна.»

Её разум, очищенный медитацией, внезапно потревожили. Каждый раз, когда Коёй слышала этот женский голос, он мешал ей думать.

— Твоя голова гудит, а твой «низ» зудит, верно? Прямо сейчас, твое сердце пытается освободиться от тяжкого бремени человечества.

«Бремя.»

Коёй вспомнила. В ее жизни не было ничего, кроме бремени. Бремя быть Аманомия. Бремя быть кандидатом в главы клана. Бремя валилась на нее со всех сторон. И, будто соответствуя их весу, она стойко, подобно камню, переносила их.

— Твои глаза еще выглядят немного напуганными. Все в порядке. Каждая мамоно должна сделать это с тем мужчиной, которого она любит. Ей больше ничего не нужно. Лишь мир на для двоих.

«Мужчина?»

У нее не было почти никакого опыта общения с противоположным полом. У нее были младшая и старшая сестра, и пока она была молода — проводила все свои дни взаперти в горах, проходя суровую подготовку деда. Видимо решение о ее женитьбе были принято еще в младенчестве, но она ничего не знала о своем женихе (вообще, даже имя). После похорон Тотетсу, та часть ее дома, что вознамерилась сделать ее главой, расписывала её дела на день. Она даже не могла выйти на улицу, когда ей хотелось.

В ее сознании проявилось лицо Дуна.

Он был… другим, решила она. Она не видела в Дуне объекта воздыханий. Когда он отдался Файне, она чувствовала разочарование, что она не смогла защитить его от монстра, но и, по какой-то причине, она чувствовала, все стало хорошо. Все встало на свои места, как и должно быть. Ничего более подходящего быть не могло.

— Теперь, скажи имя своего возлюбленного.

— А-а-а, ах, Бункичи, Бункичи…

Коёй застыла, как вкопанная. Она повернула голову туда, откуда доносился голос.

Он доносился справа от нее, по другую сторону изгороди, посаженой таким образом, чтобы обрамлять дорожку идущую от ворот замка, в два ее роста. За ней был сад. А в его центре были три фигуры.

Одной из них была монстр. Он была одета в красно-фиолетовые одежды, которые не сильно скрывали бледно-фиолетовую кожу ее груди, живота, бедер. Ее волосы были длинными и бледными. Пара крыльев и хвост, того же оттенка, что и волосы, едва достающие до ее обнаженных ягодиц. Черные с красным глаза. Заостренные уши. Рога на голове.

Один из них был человеком. Он был одет в черную робу, в стиле Зипангу, но его перед был развязан, и его живот был открыт. Рядом с ним лежало пару соломенных сандалей, возможно его. Изредка вздрагивал, покачивая нижней частью тела, на которой не было ничего, кроме носков. Расслабленность и напряжение чередовались на его лице.

Последней была женщина. Ее оранжевый халат так же был в Зипангийском стиле. Она оседлала мужчину и двигала бедрами вверх-вниз. Ее лицо было красным, а в глазах не было осмысленности. Слюна капала из ее приоткрытого рта. Её прекрасные волосы были короткими для женщины. Из них выглядывали уши животного, такого же оранжевого цвета, что и ее кимоно.

Коёй узнала их, кроме монстра. Она не могла забыть пару, что не только она, но и вся ее большая семья, пытались найти в течении многих лет.

— Тасогаре!

Глава 3 Часть 2

Направив ману в ноги, Коёй прыгнула. Она одним прыжком перепрыгнула изгородь, пурпурная линия оставалась за ее гэта.

«Почему? Что в таком месте делает Тасограе?»

Ее разум был полон вопросов. Она бросилась к Тасогаре, не отдавая себе отчет.

Монстр взглянула на нее своим жутким взглядом, но быстро вернула свое внимание на Тасогаре. Мгновением позже раздался звук, будто что-то отскочило от стены, и Коёй остановилась.

«Так же, как на кладбище.»

Бледно-фиолетовый шар, примерно шести метров в диаметре, накрыл всю троицу. Это и остановило Коёй. Быстрее, чем она осознала, она почувствовала, что этот монстр и есть тот вражеский лидер, которого она пришла победить.

«Этот монстр мгновенно создала барьер без каких-либо жестов и магических формул.»

Она отступила от барьера на шаг и достала несколько талисманов из кармана. Видя это, монст лишь улыбнулась.

— Ты действительно нечто, делать это небезопасно.

Она косилась на Коёй. По другую сторону, монстр погладила Тасогаре по голове. Тасогаре прикрыла глаза и радостно замурлыкала.

Монстр тронула ее сестру. Коёй обнажила зубы в угрожающем оскале.

— Хи-хи-хи. Должно быть эта девушка много значит для тебя.

Обычного монстра, лицо Коёй напугало бы до мурашек, но этот монстр даже не изменила выражение своего лица. Все еще улыбаясь, она ласково смотрела на Коёй.

— У меня такое чувство, что это не станет концом наших отношений.

Монстр улыбаясь сверкнула зубами и подняла указательный палец вверх, будто бы ее только что озарило.

— Почему бы нам не представиться?

Любезности монстра были не к месту. Лицо Коёй стало более суровым.

— Не буду я этого делать!

— Меня зовут Друэлла.

Друэлла сделала вид, что не слышала Коёй.

— Я дочь Повелительницы Демонов и ответственная за то, что стало с Ласкетией. 

Все эмоции сошли с лица Коёй. Сосредотачиваясь на циркуляции маны, накопленной в ее животе, по всему телу, у нее не было времени на выказывание каких-либо эмоций.

— Впечетляет.

Друэлла наблюдала за циркуляции светящийся маны. Линии света потекли к ее (Коёй) конечностям, а оттуда в талисманы, что та держала в руках. Помимо Коёй она видела лишь одного человека, так умело использовавшего ману. И он уже отдался во владение монстров, и, казалось, был совершенно очарован ими.

— Я уверена, эта девушка станет превосходной мамоно.

При мыслях о будущем Коёй — высасывающей духовную энергии из своего возлюбленного, с лицом полным удовольствия — Друэлла испытывала почти материнскую любовь.

«Теперь, может назовешь свое имя?», — спросила Друэлла, но Коёй не ответила. Она изучала барьер, отделяющий ее от Друэллы и своей сестры, ища место, где мана была бы тоньше.

Формирование барьера из расплывчатой жидкообразной маны означало то, что его толщина непостоянна. Сейчас, когда можно было видеть ману невооруженным взглядом, можно было легко судить о толщине барьера по его цвету.

Однако вскоре Коёй сдалась.

«Этот барьер выходит за рамки определений „толстый“ или „тонкий“.»

Качество барьера из маны, сделанного Друэллой, было гораздо выше того, что получился у Файне. По факту, это можно описать скорее как правильную сферу, чем барьер. Коёй поняла, что лишь его внешние стенки были твердыми, а вот его внутренность так же было заполнено маной.

— Ладно, хорошо, — вздохнула Друэлла, — Я уверена, что мы вскоре встретимся. Давай по дискуссируем потом.

Говоря это, Друэлла убрала руку с головы Тасогаре и отступила на шаг назад.

— Стой! Я не дам тебе уйти!

Коей бросила три талисмана в Друэллу, что вышла из барьера. Они летели прямиком в ее глаза, сердце, ноги, быстрее, чем глаз мог уследить за ними. Однако все они были сбиты отбиты хвостом Друэллы. Талисманы были настолько мощными, что при одном только касании они бы парализовали обычного монстра и опустили их на колени. Однако монстр перед ней расправилась с ними одним только хвостом.

— Знаешь, я же только что вышла? 

Друэлла расправила крылья, и ее ноги оторвались от земли.

«Сражение в таком месте меня просто не интересует. Я полагаю, что такими вещами следует заниматься внутри.», — Друеэлла бесстыдно рассмеялась, сложив пальцами правой руки кольцо и введя в получившийся круг указательный палец левой руки.

— Что ж, тогда я буду ждать тебя в тронном зале. Пока-пока.

Друеэлла неспеша взлетела, перелетев стену замка, и исчезла из поля зрения. Коёй все еще сжимала свои талисманы, но все, что она могла сделать — огорченно скрипеть зубами.

«Она повернулась ко мне спиной, но никогда не открывалась…»

— Ох, ах.

Бункичи, все еще оседланный Тасогаре, вскрикнул. Коёй повернулась к нему. Он вздрогнул два-три раза.

«А-а-ах. Ты кончил… Ты кончил для меня…», — радостно прошептала Тасогаре, удовлетворенно вздохнув.

Глухое урчание, исходящее от ее тела, становилось все громче. Часть ниже ее бедра распухла, и что-то длинное и тонкое выглянуло из-под подола ее рваного кимоно. Это была пара рыжих с белыми пятнами хвостов. Два кошачьих хвоста росли на глазах Коёй. Они приподняли подол кимоно Тасогаре, обнажая нижнюю часть ее тела.

Коёй автоматически отвела глаза. Пенис Бункичи был во влагалище Тасогаре. Коёй не хватало знания определить, чтобы определить это (про эякуляцию), но яички Бункичи дергались вверх-вниз. Продолжительная эякуляция. Тасогаре двигала бедрами вверх-вниз и волнообразное сокращение влагалища, чтобы насладиться тем, что выплескивалось с каждым новым спазмом.

Когда ее хвосты перестали расти, преобразования коснулись ее рук и ног. Такой же окрас, как у хвостов, появился на ее руках, ниже локтей, и на ногах, ниже колен. Пророс мех, покрывая кожу. Ее пальцы срослись в комок, а затем быстро превратились в кошачие лапы.

— А-а-ах, мяу.

Она подняла свое лицо и радостно мяукнула.

Открыв свои веки, Тасогаре купалась в розово-фиолетовых лучах солнца демонического царства. Ее зрачки, теперь вертикальные, уменьшал количество света, попадавшего ей в глаза. Только тогда она поняла, что ее старшая сестра была на по другую сторону барьера.

— Сестра…?

«Истребитель монстров должен быть безжалостным.»

Коёй вспомнила то, что однажды говорил ей дед.

«Те, кто очарован монстрами, рано или поздно причинит вред людям, живущим рядом.»

Коёй стиснула зубы.

«Очарованность монстром — болезнь.»

— Предать это…

«Ты должна либо изолировать их, либо избавиться от них.»

Она взяла талисман в левую ладонь, а затем подняла руку высоко над головой, будто показывая его (талисман) небу. Надписи на талисмане засияли. Через мгновение он обратился в пепел, накрывший сферу. Каждая частица дерева высасывала ману из окружающего мира. Сфера слегка засветилась фиолетовым и разрослась. Когда ее диаметр стал примерно равен ее высоте, рост сферы остановился. Ее фиолетовый оттенок таял, как нагретое стекло, формируясь в узоры.

Это было вершиной мастерства Коёй — техника уничтожения монстра, схлопывая их огромным количеством маны, большим, чем их тела могут вместить.

Тасогаре ничего не предпринимала; она просто продолжала смотреть на нее. Так как она тоже была из Аманомия, она быстро поняла, что ее сестра хотела сделать. Но ничего не сказала. Она не просила пощады, и не проклинала ее. Она лишь улыбалась, плача. Все понимая, она улыбалась своей старшей сестре.

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики