ФЭНДОМ



Глава 1

Он всегда защищал меня, всегда был передо мной. Он всегда был тем, кто первым кидался мне на помощь, никогда не колеблясь, никогда не боясь того, что могло причинить мне боль. Вот почему я всегда следовала за ним, не страшась.

— Дерьмо!

      Это вырвалось само собой, стоило мне оглядется. Сладострастные голоса доносились отовсюду. Того, что я их услышала, было достаточно, чтобы попытаться заткнуть уши. Но если бы я это сделала, то не смогла бы услышать других. Этого аргумента было достаточно, чтобы остановить мои руки, и я стремглав припустила вверх по главной улице.

«Как такое могло произойти…?»

      Великолепная Ласкетия, второе по величине государство Ордена, родина множества героев. Священная столица, управляемая Орденом в соответствии с волей Верховной. Конечно тут были разногласия — особенно классовое неравенство — но все знали, что даже на это была воля Верховной. Именно поэтому город продолжал расти, и решал свои проблемы совместно.

      Но этот город — моя гордость и отрада — сейчас напоминал Ад. Все в округе было заполнено звериными рыками мужчин и отвратными, манящими голосами монстров. Я могла различить среди них даже голоса детей. Но я не могла помочь этим людям: я не была уверена, что смогу справиться с монстрами в одиночку. Гораздо важнее, чтобы герои как можно быстрее прознали о происходящем.

«Верно…! Герои смогут сделать хоть что-то…!»

      Герои получили божественную защиту и совершили множество чудес. Они были основной силой и самой набожной частью войск Ордена. И несколько находилось в Ласкетии. Именно поэтому до этого она не пала под нашествием монстров. В этот раз может быть все намного хуже, но с их помощью, мы все сможем обернуть. Твердо веря в это, я заторопилась вверх по главной улице, туда, где были герои, вероятно защищавшие королевскую семью.

— Аааааах.

— С-стой… Н-не подходи!

— Кончаюю! Я снова кончаюю… Моя киска сдавила твой член, братишка…

«Дерьмо!»

      Я снова мысленно выругалась, услышав шум — крики, стоны, сердитый рев. Я слышала, что даже магия героев, не сможет вернуть человеческий облик девушке, ставшей монстром. Другими словами, даже если мы победим, девушки, что я бросила, просто будут потеряны. Я считаю, что умереть верующим, а не жить монстром, своего рода милость. Однако, сердце не могло так просто принять это. Не важно насколько я верующая, я все же оставила их. И не важно, что я ничего не смогла бы сделать.

«Почему…? Почему это происходит…?»

      Мое чувство бессилия обратилось во злость на монстров. Хоть я и знала, что заблуждаюсь. Но в этом благочестивом городе было много беззащитных людей, людей, которые были не готовы к бою. Не смотря на это, монстры без разбору нападали на женщин, изменяя их, от людей, наделенных разумом, до чудовищ, следовавших лишь своим инстинктам. И их число быстро росло. Конечно же, как одна из верующих, я знала, что монстры — зло, но я не осознавала, как ужасны они могут быть.

      Но… наверняка, вскоре они будут изгнаны из города. Возможно, Богиня все еще наблюдает за мной, пусть я и оставила столько людей: я следовала по кратчайшему пути к дворцу, но не встретила ни единого монстра. Должно быть Верховная заботится обо мне; Она всегда хранила верующих. И будто бы в доказательство этому, замок вырисовывался передо мной.

— Посыльный! Я посыльный! — вбежала я через оставленные без присмотра ворота в замок.

      Я пересекла густой, зеленый газон, и прошла во внутренний замок. Было странным, что я никого не встретила, но большинство солдат должно быть внизу, в городе. В таком случае, я должна быстрее доставить сообщение и присоединиться к изгнанию этих непристойных и отвратительных существ из города.

      Коротким был путь или нет, но я пробежала полгорода, и мое дыхание участилось. Я по фрагментам снимала броню, стараясь ускорится. Моя рубашка стала липкой от пота и мои штаны были не лучше; мерзкое ощущение. Но пусть мое тело и стонало от усталости, я все еще была полна энергии. Если это поможет изгнать монстров, разрушивших мою мирную жизнь, я была готова бросится немедленно. С этой яростью, кипящей в моей груди, я открыла ворота замка.

— Кто-нибудь! У меня послание! Отведите меня к героям…

      Внутри замка, где я ожидала найти всполошенных людей, не было ни души. В холле, где обычно находились солдаты, горничные и другие служащие, было так тихо, что в ушах звенело. Уже был вечер, но свечи еще не были зажжены. В замке было темно, как ночью. И в этом было что-то жуткое. Обычная величественная атмосфера от витражей и богато украшенных колонн полностью отсутствовала.

— Боже, что-то случилось?

      Голос, ответивший мне из темного холла, заставил меня вздрогнуть. Через мгновенье моя рука оказалась на мече, у бедра. Я держала его там, пока я не повернулась, чтобы взглянуть на обладателя голоса, и увидела знакомое лицо — лицо, что я искала.

— Леди Вилмарина…

      Я не могла не узнать лицо, появившееся во тьме. Леди Вилмарина Норскрим, самый могущественный герой Ласкетии и верная последовательница Верховной. Ее голубовато-серебристые волосы, светились даже в темноте, почти как нимб. Увидеть ее было достаточно, чтобы понять, что все будет хорошо, если я доставлю его(послание) ей. Что-то горячее появилось в уголках моих глаз.

— Главные ворота уже в руках монстров. Наше подразделение было почти полностью уничтожено. Капитан пожертвовал собой, чтобы я могла сбежать…

— Я вижу.

«А…?»

      Герой, которая должна была решить все, даже не изменила выражение лица. Она поддерживала милую улыбку, пока слушала мой доклад. Так же я начала чувствовать тревогу, кое-что заметив.

— Ты все еще человек.

      Заостренный, цвета орхидеи хвост выплыл из темноты. Он явно принадлежал леди Вилмарине. И это еще не все: заостренные уши, торчащие из ее волос. Заостренные уши были характерны для эльфов, но я не слышала, что леди Вилмарина была эльфом.

— Ты боготворила меня, не так ли? Я бы хотела «забрать» тебя себе…

      С этими словами Леди Вилмарина вышла из тьмы. Она не была одета в одеяние достойное героя; она носила бондажную одежду, подчеркивающую ее фигуру, которой позавидовала бы любая женщина. Завораживающая одежда, предназначенная для соблазнения мужчин, открывала все, кроме сосков и промежности. Как неприлично. Те остатки ее былой одежды, которая отображала ее святую силу, усугубляло дело. Когда я следовала за ней в бой, это (святая сила) придавало мне отваги. Теперь же, она меня пугала. Кроме того, леди Вилмарина была героем, и ее одежда — подражавшая глянцу ее хвоста — делала ее похожей на шлюху.

      Ее костюм — не единственное, что изменилось. Старая леди Вилмарина — человек леди Вилмарина — не имела изогнутых рогов или темных, как ночь, крыльев. Больше всего я была поражена ее сияющими винно-красными глазами; Я не смогла разглядеть и частички былой прекрасной лазури.

      Она изменилась настолько, что казалась другим человеком, но я узнала леди Вилмарину по деталям. Однако, ее образ был совершенно чужд. Старая Вилмарина воплощала чистоту и непорочность; Теперь же она была воплощением женственности. Но в то же время, было что-то неприступное в обесчещенной леди Вилмарине, как у законченного произведения искусства. Женский шарм, скрытый доселе ее аурой чистоты, был освобожден.

«Почему…?»

      Я не хотела принимать то, что видела. Леди Вилмарина была моим идеалом. Она была ангелом-хранителем Ласкетии. Она была самым сильным и надежным героем. И теперь она была врагом. От созерцания неопровержимых доказательств, мои ноги тряслись. Ощущение дрожащей под ногами земли, вероятно, было попыткой убедить себя, что это сон. Но медленно приближавшаяся, стуча каблуками, леди Вилмарина, мешала мне.

«Кто-то идет… Это леди Вилмарина… Нет, это монстр…!»

      Когда до меня дошло это, огонь вспыхнул во мне. Чувствовалось, будто я вот-вот взорвусь. Леди Вилмарина была более набожна, чем кто-либо, а монстры даже ее сделали одной из них. От их злодеяний меня мутило. Я отчаянно пыталась твердо стоять на ногах, а затем направила свой меч и пригрозила Вилмарине — нет, монстру Вилмарине — которая приближалась ко мне, и не пошевелилась, чтобы защитить себя.

— Отойди, ты… ты… монстр!

      Я не хотела верить, что женщина передо мной была леди Вилмарина, которую я любила и уважала, но чувствовала, что должна что-то сделать с действительностью. Я чувствовала, что направлять меч на леди Вилмарину было богохульством, но у меня больше не было средств, чтобы направить мой гнев на монстров. Мой разум был переполнен противоречиями, но я оставила свой меч и взгляд направленными на, неумолимо приближающуюся, Вилмарину.

— …Ну и что ты планируешь делать?

— Если ты монстр… Если ты стала монстром… Я зарублю тебя! Я убью тебя!

Глава 2

— Этими дрожащими руками?

      Вилмарина была права: мои руки безостановочно трясло. Лезвие моего меча с неприятным звуком стучало о гарду (у нее там лезвие на соплях держится что-ли?) Лезвие виляло. В этом состоянии, я, скорее всего, не смогу даже взмахнуть мечем. Я потеряла своего кумира — леди Вилмарину; я потеряла своих командиров и товарищей; этот меч был моей последней надеждой.

      «С такими руками ты навредишь лишь себе. Опусти их. Это для твоего же блага», — резко, но доброжелательно сказала Вилмарина. Ее тон напомнил мне о случаях, когда она лично тренировала меня, когда еще была героем. Я вспомнила ее подробные и понятные наставления, заставляющие мое сердце плясать, и мою яростную отработку навыков, в попытке заслужить ее похвалу. То были приятные воспоминания, наполненные гордостью, до сего момента. Теперь же… они заставляли меня устыдиться.

— Прекрати…! Хватит говорить голосом леди Вилмарины… Прекрати использовать ее лицо…! Хватит делать вид, что ты леди Вилмарина!

      Закричала я, надеясь распрощаться с теми воспоминаниями, наступая на Вилмарину. Я занесла меч за голову; это была моя лучшая стойка, сама леди Вилмарина похвалила меня за нее. Я хотела, чтобы монстр передо мной исчез. Я сделала выпад, перенося силу моих ног в спинные мышцы, а потом в руки, собираясь рубануть мечем сверху вниз по диагонали. Вилмари так и не сдвинулась с мест, не говоря уже о попытке обнажить меч. Затем…

— Не буянь.

      Пока мой удар пытался настигнуть Вилмарину, что-то схватило меня за руку. Сжав мои голые руки — я сняла рукавицы вместе с остальной броней — подобно тискам, и мой меч с грохотом рухнул на пол. Глухой лязг разнесся по холлу, где была только я и Вилмарина, отозвавшись в моем сердце.

— Леди Друэлла… Уже вернулись?

«Друэлла…?»

      Обращались не ко мне, а к кому-то за моей спиной. Не успела я повернуть голову, чтобы взглянуть, как на меня приложило, будто ударом. У меня не было магической подготовки, но даже я знала, что это навалилась меня масса очень плотной маны. Мое тело невольно задрожало. Я почти закричала, но давление, которое казалось сжимало мое сердце, не дало мне сделать это.

— Ситуация немного устаканилась, так что я решила взять небольшой перерыв… О, и я нашла кое-что интересненькое.

      Что-то в этом улыбающемся монстре напоминало Вилмарину. Может быть, яркие винно-красные глаза. Схожая форма хвостов, рогов и крыльев. Но в отличии от Вилмарины, ее крылья и хвост были бледными — практически аристократично бледными — в то время как ее рога были настолько темными, что Вилмаринины были бледными на их фоне. А еще ее кожа была белоснежной, будто выцвевшей. Различия бросались в глаза. Ее одежда была почти как у Вилмарины, разве что более вызывающей. И если у Вилмарины одежда была бондажной, то ее сильно напоминала броню. Ярко-красные око (ну они тут во множественном числе, просто я понятие не имею, как это сказать) — будто бы скопированное с ее глаз — инструктированные в одежду, лишь усиливали это впечатление. Любая ее частичка была совершеннее, чем у Вилмарины. В целом, это была роковая женщина, способная одной красотой разрушать страны. Любой мужчина будет слушаться хозяйку этих глаз. Нет, не только мужчины; этот монстр источал такое очарование, что даже женщины будут ее обожать.

— Как бы то ни было… Забраться так далеко — настоящий подвиг.

— Она была великолепна.

      Похвалила Вилмарина. Еще вчера это бы заставило меня прыгать от радости. Вот только от монстра-Вилмарины это было подобно удару по старой ране.

— Кажется. Что ж, тогда… я оставляю ее вам.

      Капельки холодного пота стекли по моей спине, при словах монстра. Для меня это было смертным приговором. Я рефлекторно повернулась, в отчаянной попытке вырваться. Но темные щупальца, державшие мои запястья, не поддавались. Они будто присосались к моей коже.

— Все под контролем, так что ты можешь вернуться к своему возлюбленному.

— Правда?

— Конечно. Я прекрасно знаю, как ты не любишь оставлять его.

      От этих слов Вилмарина покраснела. Точнее все, кроме радости исчезло с ее лица. Похоже она вот-вот начнет пускать слюни. На лице не было и следа от былой героини; только первобытная радость монстра.

— Большое спасибо, леди Друэлла. Прошу меня простить.

      С этими словами, Вилмарина повернулась и зашагала в глубь замка. Она даже не взглянула на меня. Будто меня никогда и не было. Я значила меньше, чем камень на обочине. Я вскипела от унижения. Это правда, что я и Вилмарина совершенно разные. Разрыв в нашей силе был столь велик, что я обрадовалась, когда меня проигнорировали.

— Итак… должны ли мы представиться друг другу?

      Монстр проскользнула рядом со мной, встав спереди. Не нужно было оглядываться через плечо, чтобы понять, что она имела в виду, я решила не облегчать ей задачу. Я плотно закрыла рот. У меня не было меча, а щупальца растянули меня в форме буквы «Х»; это все, что я могла сделать.

— Боже, играем в молчанку? Не знала, что это так тебя беспокоит…

«Беспокоят такие, как ты!»

Глава 3

Не знаю насколько сильно это чудовище, но, учитывая, что Вилмарина называла ее «леди», то она была главнее ее, а возможно даже она и обратила Вилмарину, ну или она просто достаточно близка с ней. Даже я понимаю это. Сегодня я потеряла из-за монстров не только моего кумира — леди Вилмарину —, товарищей, но и его… моего ровесника и друга детства. Ненависть к монстрам бурлила во мне. Пусть она и может одолеть меня мановением руки, но я намерена сопротивляться до последнего.

— Я вижу. Ну, да не важно; в конце концов ты мне все расскажешь. Что ж, я начну. Как ты уже, наверное, слышала, меня зовут Друэлла. Возможно это заинтересует тебя больше, если я скажу, что я дочь Темной Повелительницы?

«Дочь Темной Повелительницы… Это значит… Лилим?!»

      Лилим — дочери Темной Повелительницы — были признаны, как самые опасные враги Ордена. Отчасти потому, что их физические и магические способности намного превосходят таковые у других монстров. Еще более тревожным был тот факт, что они были способны обратить женщину практически в любого монстра. Монстризация с учетом индивидуальных условий и ценностей было признано настолько весомым преимуществом, что способно поглотить весь город изнутри. Орденцам предписывалась быть особенно осторожными при контакте (имеется в виду общение и пересечение) с ними.

— Хи-хи… Вижу ты поняла. Что ж, тогда… раз мы подружились, давай приступим…

      Ее распутный голос казалось доносился со дна колодца. Только услышать его было достаточно, чтобы мурашки пробежали по моей спине. В это время еще несколько щупалец проросли под моими ногами и обмотались вокруг моих ног. Они были не толще кулака ребенка и ощущались гладкими и слизистыми на ощупь. Когда я взглянула вниз, то увидела, что они были покрыты толстым слоем прозрачной слизи.

      Честно говоря, было неудобно. Я уже вспотела, пока носилась тут, и теперь эта дрянь делала меня еще более липкой. Более того, везде, где щупальца касались меня, ощущалось странное тепло и покалывание, и я не могла назвать это тепло чем-то совершенно неприятным. Волнообразыне, непристойные движения щупалец должны бы вызывать тошноту, но жар, что они вызывали во мне, был сладок подобно запеченному зефиру (что бы это ни значило).

«Все еще… могу терпеть это…!»

      Все же я противостояла члену королевской династии монстров, которые пошли против учений Верховной и посвятили себя непристойностям. Я ожидала от нее нечто подобное. Нужно что-то большее, чтобы возбудить меня, отчаянно я убеждала себя. Я держала рот плотно закрытым.

— А мы упрямые… Этого было бы достаточно, чтобы большинство девушек ополоумели.

      Это правда, от вида щупалец, размазывающих слизь по мне, мне хотелось, чтобы это был лишь сон. Я не собиралась отдавать свое тело кому-то до вступления в брак; а теперь она играется с ним этими штуками, даже через мою одежду. И это распаляло меня, как бы я это не отрицала. Ничего удивительного, что это сводило меня с ума.

— Что ж… Полагаю, это означает, что ты стоишь «захвата»…

      Будто в ответ словам монстра — Друэллы —, щупальца стали действовать жестче. Вот они размазывали по мне свою слизь, и теперь они творят еще что-то более неприличное. Они перешли на мою грудь, и конечно же, бессмысленно играя с моей небольшой грудью, высвобождая их из моего бюстгальтера. Щупальца сжимали незащищенную грудь со обеих сторон, придавая им форму декольте (не спрашивайте меня как). Одно из этих злобных тварей покачивалось вверх-вниз, будто бы очарованное промежутком между ними. Вид щупальца, сунувшегося так близко, был настолько ошеломляющим, что я почти чувствовала его, даже отвернувшись.

— Хи-хи… Ты выглядишь непристойнее с каждой минутой…

      Поддразнивание Друэллы задело за живое. Я действительно начинала выглядеть весьма непристойно, как и сказала монстр. Моя потная рубашка уже прилипла к моей коже так, что мой бюстгальтер стал полностью виден, и теперь эта слизь ухудшила положение. Конечно же моя узкая талия и точенный пресс не стали исключением. Я гордилась своим твердым, не женственным животом, хотя и было масса комплексов по этому поводу.

«Монстр увидела даже эту часть меня…!»

      Честно говоря, я не хотела бы, чтобы мой любимый увидел мой пресс. И теперь его увидала главарь монстров, которых я ненавидела. Мои щеки покраснели от стыда.

— Боже… Тут нечего стыдится. Я думаю, что у тебя довольно красивое тело. Очень подтянутое.

      Друэлла говорила будто бы отвечая моим мыслям. Однако мои комплексы слишком глубоко въелись в меня, чтобы вот так взять и развеять их. Мне казалось, что, чем сильнее я становлюсь дабы защитить своего любимого, тем дальше я от женского счастья. Мне так неприятна была эта сторона вещей, что я в конце концов забила на это.

— Ох, дорогая… Такой кислый вид. Ты думаешь я не это имела в виду?

      «А ты как думаешь, как я выгляжу в этой ситуации…?», — хотела было выпалить я, но с трудом сдержалась. Я посмотрела в сторону, ища выход. Щупальца все еще чуть ли не насиловали мою грудь, но я игнорировала их. Их вид вызывал во мне странное чувство, и нет ничего веселого в наблюдении за щупальцами, насиловавшими мою грудь. Тогда что-то твердое и гладкое коснулось пресса.

— Ах!

— Хи-хи…

      Я не смогла сдержать стон — почти крик — от незнакомых ощущений. У меня даже не было и шанса пожалеть об этом, прежде чем ноготок Друэллы стал медленно очерчивать мой пресс.

— Видишь…? У тебя такой прекрасный, чувствительный животик. Это был бы позор — не полюбить его.

— Н-не твое дело!

      Стоило мне раскрыть рот, как я уже не могла остановиться. Когда я мысленно обругала себя, было уже слишком поздно. Губы Друэллы сложились в довольной улыбке.

— Вижу, что ты, наконец, решилась немного открыться…

      Я поморщилась. Я была полна решимости держать рот на замке, но теперь, когда я потеряла контроль один раз, я не могла его вернуть. Я старалась быть внимательной и пресекать оскорбления, которые угрожали выплеснуться из меня, но, должна признаться, результат был далек от совершенства.

— Хи-хи… Однако, если ты все еще так ненавидишь этот животик… я могу изменить его для тебя. Если ты станешь монстром, у тебя появится нежное тело… и останется твоя сила. На самом деле, ты станешь даже сильнее.

-…

— Ты бы даже смогла защитить того юнца — своего друга детства — который прикрыл тебя, когда ты побежала.

      На этих чарующих словах, я обнаружила, что пялюсь на Друэллу. Это было… Это было секретом, который я хранила в глубине своей души. Я была слабой; он всегда защищал меня. Затем, в один не такой уж и прекрасный день, он серьезно пострадал. Это случилось, когда началось все это. Я решила стать достаточно сильной, чтобы обойтись без его защиты — нет, достаточно сильной, чтобы защитить его. Это желание усиливалось, и к тому времени, когда я вступила в армию, наш баланс сил поменялся. Я беспокоилась о своем не женственной теле, но я поклялась себе, что буду защищать его покуда жива, даже если я не смогу сказать, что я чувствую.

      Но в итоге, меня снова защитили. Во время неразберихи у главных ворот, он — мой друг детства — и капитан действовали, как приманки, чтобы дать мне уйти. Сцена отдалась болью в разуме. Будь я сильнее, ему бы не нужно было делать это. Если бы я была хотябы достаточно сильна, чтобы помочь тем, кто нуждался, я бы не дала им умереть (учитывайте, что она жертва пропаганды Ордена). Самоосуждение взвалилось на меня.

— Он был довольно крут, да…? Отчаянно сражался, чтобы защитить тебя…

«Подождите. Откуда этот монстр знает это?»

      Вторжение монстров произошло так внезапно. И оно произошло изнутри и вне. В одно мгновение началась паника. Мне не показалось это странным тогда, но… трудно было представить примитивно эгоистичных монстров, действующих с такой координацией, причем добровольно. Но если здесь есть высокоранговый монстр, управляющей хаосом… И если этот хаос в последнее время «стабилизировался»…

— Это не может быть… Ты…!

— Хи-хи… Чудно. Это может быть то, что ты думаешь, а может и нет…

      Моим взглядом можно было бы убить. Но Друэлла спокойно восприняла это; моя убийственная ярость казалось беспокоила ее не больше, чем укус комара. Я снова и снова вскипала от унижения. Если она навредила ему — нет, даже если не она — я хотела бросится на нее и убить на месте. Но у меня не было сил; все, что я могла сделать, это зарыдать от отчаяния.

«Я не могу защитить его… Я…!»

      Я тренировала свое тело до тех пор, что я забила на женское счастье — все потому, что я хотела защитить его. К счастью, в Ласкетии есть много женщин-героев. Я не могу стать героем, но если тренироваться, я бы, по крайней мере, смогла помочь им. С этой мыслью, я тренировалась усерднее любого другого.

      Но слова Друэллы говорили о том, что все напрасно. Я просто хотела быть рядом с ним. Я просто хотела защищать его. Монстры отняли у меня даже это.

— Боже… Могу я что-нибудь сделать? Я не хотела заставлять тебя плакать…

      Голос Друэллы звучал тревожно. Говоря это, она прикоснулась к своей щеке, будто задумавшись. Она простояла так несколько секунд, а затем хлопнула в ладоши, будто бы ее осенило.

— Конечно же… Давай подумаем над этим после того, как я «захвачу» тебя…

      Будто по команде, щупальца начали обматываться вокруг не только верхней, но и нижней части тела. Они безостановочно терзали мои жесткие икры и мускулистые бедра — которых я так же стеснялась, как и пресса — распространяя их жар по всему телу. Будто чтобы воплотить слова Друэллы, покалывая и отказываясь остывать. Напротив, чем больше щупальца касались меня, тем сильнее оно становилось. Это заставило меня почувствовать головокружение, как при субфебрилитете*.

— И далее…

Глава 4

В ответ на реплику Друэллы несколько щупалец стали проскальзывать под одежду. Тонкая ткань рубашки хоть как-то защищала тело, поэтому прямое прикосновение было гораздо ощутимее. По мере того, как эти ощущения обрабатывались моим мозгом, слизь на моей коже все сильнее разогревало мое тело.

      Теперь мое частое дыхание имело другую причину, чем тогда, когда я бежала в замок. Я поспешно закрыла рот, пытаясь отрицать это, но должно быть Друэлла услышала. Было что-то невероятно раздражающее в ее ухмылке. Я хотела что-то сказать, но мой разум был затуманен от жара, который казалось проник даже в кости. Я чувствовала, как эти бессмысленные слова (что она хотела произнести) теряли силу; Я теряла способность рационально мыслить.

«Как я могу… закончить… вот так…?»

      Воспитанная на догмах Ордена, строжайше запрещающих блуд, я никогда не мастурбировала. Я иногда чувствовала себя возбужденной, но тогда я просто тренировалась до тех пор, пока это не пройдет. Теперь же это чувство (возбуждения) похоже усилилось в сотни раз. Я не думаю, что тренировок было бы достаточно, чтобы избавиться от того, что медленно, но уверенно, впитывалось в мое тело.

«Н-нет…! Я-я не хочу этого…!»

      Я не собираюсь становится чем-то, чем я не являюсь. Я наконец осознала реальность происходящего, и это очистило мое сознание. Во мне поднялось желание попросить у нее прощение и молить отпустить. Но монстр никогда не упустит пойманную добычу. Я решила, что в таком случае, лучше остаться, чем позорить себя. Я сдержала свои мольбы и плотно прикрыла рот.

      «Ты выглядишь чуть счастливее… Хи-хи… Ты выглядишь прекраснее, чем тогда, когда ты строила из себя крутую…», — томно прошептала Друэлла, нежно вытирая рукой следы от моих недавних слез. Этот жест являлся жестом доброты, но я не могла представить монстра, делающего это. Но в то же время, щупальца все еще размазывали свою жижу. Унижение продолжалось.

      В отличие от жеста Друэллы, щупальца начали усерднее посягать на мою грудь. Некоторые из них, в виде присосок, прилипли к терзаемой груди. Эти щупальца обхватили мои соски подобно избалованным детям, даруя мне некоторое удовольствие. Я вскрикнула, когда мою небольшую грудь пронзила боль, когда они начали двигаться так и этак под моей рубашкой, но щупальца не оказали мне никакого милосердия. Наоборот, они казалось хотели большего.

— Такой прекрасный голосок… Он может завести даже меня…

      Восторженно произнесла Друэлла, но я почти не слушала ее. Более важным было найти способ сбежать от щупалец. Я боролась как могла, но этого не было достаточно, чтобы освободиться от них.

— Хи-хи-хи… Знаешь… ты выглядишь так, будто вертишь своим лоном, стараясь завлечь партнера…

      Я застыла. Затем я услышала звук рвущейся ткани. Было похоже, что она намеревалась открыть все разом. Потрясенная, я взглянула вниз и увидела вертикальный разрез на древней и благородной форме армии Ласкетии, превращенную в нечто, что смотрелось бы на проститутке. Я была все еще в шоке, когда щупальца обернулись о мои только раскрытые бедра.

— Ааах!

      Я хотела было вскрикнуть от отвращения, но это скорее прозвучало как стон. Это соответствовало высказыванию Друэллы о заманивании партнера. Пронзительные крики, подобные тем, что доносились в городе, теперь исходили от меня. Я покачала головой, отрицая это, но щупальца, поглаживающие внутреннюю сторону бедер, не собирались позволять это.

— Оо… Нгх… Ааа…

      Это область, близкое к моему постыдному месту, должно быть часть эрогенной зоны. Я не могла сдержать стоны, доносящие из меня при каждом поглаживании. Мое тело пылало и покалывало, кардинально отличаясь от ощущений, что я испытывала во время тяжелых физических нагрузок. Эти ощущения были столь остры, что мои бедра вздрагивали при каждом прикосновении. Я дернулась назад, рефлексивно пытаясь избежать стимуляции.

— Аах… Ты выглядишь как животное.

      У меня не даже не осталось сил, чтобы отрицать это. Собственно, я даже не могла изменить позу, названную Друэллой звериной. Щупальца поглаживали мои внутреннюю часть бедер медленно пробираясь вверх. Чем ближе они подбирались к моей женственности, тем больше я вздрагивала. Возбуждение достигло моего живота и завертелось. Не успела я осознать незнакомое чувство в моем животе, как Друэлла прошептала: «Подобное демонстрация низа… может убедить меня уделить ему внимание…»

      Я почувствовала, что что-то теплое коснулось моего низа. Когда я вытянула шею, чтобы взглянуть, я увидела, как щупальце проскользнула в ложбинку моего зада. Он вступил на девственную землю, которую я не трогала, кроме как случаев нужды. Мои бедра задрожали.

— Ааааах…

      Щупальца, пересекающие мое «двоехолмье», отказались остановиться. Они даже не дали мне времени, чтобы сосредоточится на сдерживании моих непроизвольных стонов удовольствия. Они просто двигались туда-сюда, туда- сюда, пытаясь проникнуть глубже. Вид фаллических щупальц толкающихся так близко возле моего тайного места, был бы не смешным и в лучшие времена. На деле же, это было настолько кошмарно, что я молча молилось о том, что это все сон. Но мое тело, независимо от протестов моего разума, получало дикое удовольствие от этого.

— Ах да, мы не должны забывать про твою очаровательную грудь…

      Еще сладкий голосок все еще витал в воздухе, когда щупальца на моей груди, обхватили новую территорию. Теперь они обернули всю мою грудь сверху-донизу, а не только их вершину. Но они не просто увеличили площадь; у них с внутренней стороны было множество присосок. Ощущение, будто множество ртов давит на мою кожу. И конечно они не пренебрегали моими — уже возбужденными — соками. Эту эрогенную зону знала даже я, проведшая жизнь в служении церкви. Моя спина выгнулась, покрывшись холодным потом.

      Я никогда не испытывала этого ощущения ранее. Оно начало подтачивать мой рассудок. Слизь на моей коже стимулировала процесс. У меня практически отсутствует сопротивление удовольствию — я всегда презирала даже мастурбацию, как нечто грязное. У меня не было и шанса противостоять монстру, которая была рождена, чтобы совершать непристойности.

« Но все же…!»

      Эмоции сродни упрямой гордости поддерживали меня. Это Друэлла обратила леди Вилмарину в непристойного монстра. Это Друэлла причинила ему боль. Я никогда сдамся ей. Это, определенно, единственное, что сдерживало меня от сломления.

— Хи-хи… Похоже, ты крепче, чем я думала…

      Но все-таки это было всего лишь пассивным сопротивлением, не более. Это не вытащит меня из этой западни. И никаких подкреплений не подходило, не зависимо от того, как долго я держалась. Я пришла сюда за подкреплением, но в итоге попала в лапы Друэллы, так что скорее всего монстры были уже повсюду. Другими словами, я была рыбкой на разделочной доске, что отчаянно пыталась не стать филе. Как бы я не старалась, в конце концов меня приготовят. И Друэлла знает об этом; Я видела самоуверенность в ее ухмылке. Но однако, это впечатление было разрушено словами Друэллы, что она шепнула мне на ушко.

— Только подумай… А что если бы губы твоего возлюбленного… сосали твои милые груди…?

      Этот, сладкий, нежный голосок, почти материнский, вонзился в мой не сопротивляющийся разум. Я не могла вытеснить эту приятную, но бредовую идею. Друг детства, который смотрел на меня с ноткой грусти, после того как я стала сильнее его, сосет мои соски, подобно избалованному ребенку. Нет; это еще не все. Он занимался с ними любовью, целуя каждый сантиметр моих маленьких сосков.

      Этот образ в моем разуме был слишком милым. Удовольствие, которому я споротивлялось, вдруг стало восхитетельно-приятным. Мое тело дернулось, и мои внутренние бедра терлись друг о друга. Я почувствовало что-то горячее и липкое между ними. В этот момент, я на конец поняла, что это блаженство было сладким ядом, но было уже слишком поздно. После того, как этот образ закрепился в моей голове, я уже ничего не могла сделать, чтобы избавиться от него. И пусть эти щупальца не были им, он всплывал в моем разуме с каждым посасыванием.

«Нет…! По-почему…?»

      Я была смущена, качая головой из стороны в сторону, подобно ребенку в истерике. Но иллюзия, укоренившаяся в моих мыслях, отказывалась исчезать. Быть может это потому, что несмотря на то, что я отказалась от признания ему, оставалась девичья часть меня, которая до сих пор мечтала об этом. Я отчаянно пыталась отрицать пробуждение женщины во мне — пробуждение той, от которой, как я думала, я избавилась — но радость, переполнявшая меня, не исчезала.

      Иллюзия ухудшило мое сопротивление удовольствию. Вся терпимость, что я накопила, улетучилась, и не могла ничего иного, кроме как принять экстаз. Удовольствие, сопровождаемое жаром, прошло через мои внутренности, чтобы осесть в моих чреслах, где оно начало пульсировать.

— Хи-хи… Ну? Разве это не прекрасно…? Просто мысль о своем избраннике… заставляет ваше сердце биться чаще, не так ли…?

— Т-ты ошибаешься…! Это не…!

      Хоть я и отрицала слова Друэллы, но мое тело подтверждало их. Тем не менее я просто не могла принять их. Я уже отказалась от своей женственности, чтобы быть с ним — чтобы защищать его. Если я признаю женщину в себе… это означает, что я отринула бы все то, чем я являюсь.

— Но ты не смогла защитить его.

      Друэлла будто видела меня насквозь. Я не могла опровергнуть ее холодные слова. Как бы я не отрицала это, факт, что даже после того, как я отринула свою женственность, чтобы защитить его, я была тем, кого все же защитили.

— Ты действительно веришь, что защищала его, оставив одного, и не занимаясь ничем, кроме тренировок…?

— Н… ну…

Глава 5

Колкость Друэллы ввело меня в недоумение. Это было правдой… Я вспомнила его одинокую фигуру, наблюдавшая за тем, как я тренируюсь от заката до рассвета. Его предложения пойти повеселиться на праздниках я отвергла больше раз, чем я могла поддерживать свой режим. В самом деле, могу ли я говорить о его защите, когда столько раз отвергала его и причиняла ему боль…? Сомнения начали терзать меня.

— Но… если ты станешь монстром, ты не сделаешь его одиноким… На самом деле… вы вряд ли когда-нибудь расстанетесь… Ты всегда будешь связанна со своим избранником… и ты всегда будешь рядом, чтобы защитить его… И тело, и его сердце… Разве это не будет истинным счастьем для тебя…?

— Счастье…

      Слово прошло сквозь меня, подобно смертельному яду.

      Когда я была ребенком, невинно гонявшимся за ним… Я хотела этого… Нет, я была уверена, что так и будет. Мы поженимся, построим уютный дом… будем окружены детьми… держаться за руки, когда мы рядом… Я верила, что это сбудется. Но ничего не сбылось. Я выбрала быть рядом с ним, как воин. И я была уверена, что подобная жизнь для избалованных слабаков.

      «Но… так ли это на самом деле…?»

      Вдруг, я усомнилась в себе. Я утверждала, что отказалась от женского счастья… но все еще хочу остаться с ним. Не потому… не потому ли, что я ждала его признания? Не потому ли, что я надеялась, что он придет ко мне и крепко обнимет меня? Не потому ли, что я желала, чтобы он защищал меня, как когда мы были детьми…?

      «Я не знаю… Я… не знаю…!»

      Но у меня было такое чувство, будто мое ноющее сердце говорило «да». Чувства сдавили мою грудь. Оно соглашается с Друэллой, но я не хочу этого признавать. Я отступила обратно в свое убежище.

— К тому же… если ты будешь просто защищать его… ты никогда не познаешь этого…

      Слова Друэллы были заманчивыми. Но я покачала головой в отрицании. Это и вправду приятно. Я признаю это. Мои соски уже так сильно ныли, что казалось ждали кого-то, кто бы их пососал. Но моя гордость не сломлена. Я отчаянно вертела головой, пытаясь отрицать все то, что это непристойное, злое существо давало мне.

— Такая упрямица… В любом случае ты падешь, так почему бы не сдаться сейчас…? Это будет проще для тебя.

      Друэлла не была раздраженной; во всяком случае, ее голос звучал ласково. Быть может, это и не было то, чего я хотела, но наверное этот монстр не желала моего падения исключительно для своей выгоды. Но даже так я никогда не смогу принять Друэллу. Я никогда не прощу этого монстра, который развратил моего кумира, который причинил боль моим товарищам, который, возможно, осквернил того, кого я любила.

— Что ж, это твой выбор… Если ты не хочешь пасть сейчас… Я просто покажу тебе, как сделать приятно, до тех пор, покуда ты не падешь…

      Что-то вроде разряда тока прошло при этих словах у меня на спине, что заставило мое тело дрожать. Я никогда не чувствовала подобного раньше; оно принесло моему разгоряченному телу новую порцию удовольствия. Должно быть это то, что называют распущенностью. Как благочестивая верующая, строго следующая доктринам, я не не имела ничего обьщего с этим, но сразу же инстинктивно осознала это. Достаточно, чтобы мои ценности пошли трещинами.

      «Это, это не правда…! Я не хочу этого… совершенно…»

      Было похоже на озноб, который промчался по мне. Мой разум мог отрицать то, что это ему нравилось, но мое тело — которое, к сожалению, познакомилось с похотью — ожидало все нового и нового удовольствия. Нет, теперь уже не только мое тело. Ранее блаженство полностью пробудило мою похоть, и теперь оно возросло.

— Хи-хи… А дальше… попробуй представить… Что если, если бы это его руки поглаживали их…?

      «Н-не думай…!»

      Мой разум отчаянно твердил мне не повторять ту же ошибку. Но оказалось, что моя вновь пробудившаяся похоть сильнее. Слова Друэллы встретили еще меньше сопротивление, чем раньше. В моем разуме, щупальца, поглаживавшие меня по внутренней стороне бедра, стали его крепкими руками, которым теперь овладело отчетливое удовольствие от их прикосновения.

— Хи-хи… Однако… это должно быть неловко — когда ваши липкие бедра лапают…

— О-о… А-а-а-х…

      Как и сказала Друэлла, внутренние стороны моих бедер были в ужасном состоянии. Они промокли. Конечно же мой пот и слизь щупалец отчасти были тому виной. Но больше всего тому виной выделения, стекающие сверху — с моей женственности. Они промочили мое нижнее белье, а теперь орошали бедра, смешиваясь с потом и слизью.

— Я бы удивилась, если б узнала, что он бы сказал… Сказал бы он что-то неприличное, чтобы вогнать тебя в краску? Или он будет ждать, когда ты сама будешь на взводе… в надежде словить удобный момент?

      И снова, отчетливый образ всплыл в моей голове. Он атаковал меня словами, лаская мое распутное тело. Мой друг детства выражал свое удовольствие неловкой улыбкой. Мой товарищ смотрел на меня налитыми кровью глазами, его дыхание горячее и тяжелое. Они все казались реальными. Я не могла выбрать какую-то одну. Единственной верной вещью в моей нерешительности было… то, что слова Друэллы достигли своего. Даже мои бедра, пытавшиеся вырваться, немного расслабились, подаваясь вперед, признавая, что это тот человек, которого я люблю, трогает их. И будто бы они ждали этого, щупальца поползли вверх по моим ногам. Они ласкали меня весь путь до нижнего белья.

— О-о-о-о-о…

      Щупальца — нет, его руки — были всего в паре сантиметров от моего постыдного места. Я издала пронзительный стон. Я больше не стыдилась его; я просто следовала желанию моего тела.

— Сейчас… щупальца у твоего лона… Как бы ты себя чувствовала, будь это… его член?

      Все, что я чувствовала до сих пор, меркнет в сравнение с этим экстазом, что прошел через меня в тот момент. Покалывающее онемение простирающиеся от моих ягодиц, помутнило мой взгляд. Удовольствие электрическим током прошло через всю меня, усиливая приятный жар. Что-то щелкнуло у меня в голове, когда удовольствие поднимавшееся в моих чреслах, наконец вырвалось. Вобрав все удовольствие в себя, и теперь раздуваясь, будто собираясь взорваться.

      «Его… его орган… Его орган… трется об меня…»

      В моем воображении, я видела, что он опираясь на меня за спиной, тяжело и горячо дышал, двигая своими бедрами так, что мог обесчестить меня в любой момент. В это мгновение, удовольствие в моих чреслах взорвалось. Оно прошло через меня, смешиваясь с жаром, электрическим током. Как только я осознала ощущение свободно гуляющее по моему телу, мой взгляд затуманился.

— О-о-о-о-о-о-о…

      Я застонала, почти перейдя на крик. Мне казалось, что все удовольствие, что я испытала до сих пор, сейчас прошло через меня. Все мое тело дрожало. Было похоже на то, что что-то внутри меня сломалось. Но то было удовольствие, а не боль, проходящее через меня. Конечно, щупальца — нет, он — запомнит играть со мной все время. Он прижимался к моему трепещущему телу, осыпая мою грудь поцелуями, любя мои бедра, даже направив свой орган в меня сзади.

— Ах… А-а-а-х…

      Пока возбуждение начало отступать, одна нить слюны пролилась из моего рта. Он, должно быть, был раскрыт все время; я была так сосредоточена на удовольствии, что не заметила. Я немного испытывала отвращение к себе. Однако, даже это было поглощено в угасающем разуме. Это был подобно теплому уюту в горячей ванне.

— Хи-хи… Ты кончила… Как очаровательно…

      «„Кончила“…?»

— О боже… Ты не знаешь? Выражаясь орденским языком… «оргазм», подойдет?

      «Оргазм…? Так это кульминация… Это кончить…»

      Слова проникали в мой мозг, будто вырезаясь в нем. Незнакомый взрыв удовольствия и слова, которые обозначали это, было слишком сложно сопротивляться. Особенно сейчас, когда притупленное удовольствие все еще сохранилось в моем теле. Я приняла эти слова без сопротивления.

— Верно. Это самое большое удовольствие, что женщина может испытать…

      Друэлла выглядела восторженной, возможно даже пьяной. Она нежно погладила меня по голове. Ее прохладная рука странно ощущалась странно приятно на моем залитым потом лбу.

— Счастье… Это… счастье…

— Верно… И монстры поделятся им с другими, так что каждый сможет стать счастливым. Так что каждый сможет почувствовать приятное…

      Что-то внутри меня сказало, что это софистика*.

      Если это счастье, что делает это сценой из ада? Чего «счастливого» в том, что ваша жизнь разбита вдребезги, а ваши ценности уничтожены? Как одна из тех людей, что захвачены монстрами, я не могла не отталкиваться от этого. Но этот голос, внутри меня, был ничтожен. Мой расплавленный оргазмом разум готов был согласиться с Друэллой.

— Хи-хи… Ты не доверяешь мне…? Что ж, тогда… Я начну делать тебя счастливой.

      Не раньше, чем она закончила говорить, мой мир перевернулся с ног на голову. Щупальца, связывающие меня обернулись. Мои мысли все еще путались, но мне стало интересно, что они делают, когда я увидела знакомый цвет. Я узнала бы его везде; я видела его каждый день. Мой разум завопил: «Это сон! Это ошибка!», — но все во мне знало, что это был он.

— Ах… Ах!

— Что ж…? Какие эмоции ты испытываешь при вашем воссоединении…?

Глава 6

Друэлла что-то проговорила. Ее голос прозвучал хвастливо, но я практически не слушала ее. Мой разум был занят тем, что ругал меня за свою глупость. Ругал за мою распутность, за то что кончила от того, что со мной играли щупальца. А все это время за мной наблюдали. Тот, которому я меньше всего хотела показать себя такой.

— Ах! А-а-ах!

      Что-то внутри меня окончательно сломалось. Трещины расползлись. Я пыталась залатать их, но они не закрывались. Наоборот, чем больше я возилась над этим, тем больше осознавала свою глупость. Я только ускорила падение.

      «Не смотри…! Не смотри!», — прокричала я полубезумно. Но я знала, что это было невозможно. Он был бережно связан и заткнут (ну просто не знаю, как литературно сказать, что у него во рту кляп (из щупалец, хе-хе, похоже Друэлла не против присунуть в рот) одним словом) другой группой щупалец. Должно быть, он был в тени Друэллы, когда я оглянулась за спину в прошлый раз. Поэтому и не заметила его. Он находился в слепом пятне, т. к. я уже все проверяла. Он видел то, как меня насилуют щупальца.

— Не смотри… Я прошу, не смотри…

      Гордость, которая сдерживала меня, рухнула. Я почти слышала этот треск. Старая (в плане не изменившуюся с детства, а не возраста), плаксивая, трусливая — всю мою сущность выставили на показ. То «я», что я больше всего ненавидела — то «я», что я держала взаперти — плакала.

      Но Друэлла не остановила свои руки, не смотря на то, что я плачу. Она лишь задрала мои ноги, будто бы говоря, что это только начало. Поза выглядела так, будто будто ребенка поддерживали за ноги, чтобы тот мог отлить, но она скорее намеревалась показать ему все мои неловкие места. На самом деле, от его взгляда, прикованного к моему мокрому белью, я ловила кайф. Самка животного во мне была в восторге, но остальная часть меня проливала слезы от унижения в подобной неприличной позе.

— Остановись… Прекрати…

      Она забрала у меня моего кумира, моих товарищей, и человека, которого я любила. А теперь она даже повредила моей первой любви. Минуту назад, я бы вспыхнула гневом. Но теперь, когда мое сердце разбито, все что я могла сделать — лишь лить слезы.

— Ничего-ничего. Все хорошо… Посмотри…

      Друэлла обняла меня сзади, как если бы она пыталась утешить меня, в то время как ее рука нежно скользнула в сторону промежности, скрытой трусиками. Жестом, подобным раскрытию занавесок, она оголила мое нетронутое место. Прозрачная, вязкая жидкость стекала из плотно закрытого расщелины в моей коже. Под его взглядом поток усилился, и, в свою очередь, вызвав покалывание в моих интимных частях.

— Видишь? Он перевозбужден… Возбудился из-за тебя… Он не ненавидит тебя…

      Ее голос звучал, будто она вела урок. Он восстановил лишь часть моего самообладания. Но так же было что-то подобное наркотику в этом. Мое треснувшее и разбитое сердце никогда не станет таким, как было. Возможно паника и прошла, но это лишь подчеркнуло восторг от оргазма.

      Мой разум осознавал, что этот восторг был опасен. Это было похоже на воздушный шар, уплывающий вверх в бесконечность (иногда у меня сомнения по поводу того, понимал ли сам автор те обороты и метафоры, которые писал). Что случится со мной, когда он взмоет — когда я вернусь в реальность? Теперь, когда я познала возбуждение и избавление, я искала большего. И пока я остаюсь в этом замкнутом круге, ценности монстра укореняются во мне.

      «Он… он смотрит… смотрит на меня…»

      Но больше всего я была счастлива понежится в его внимании. Наши отношения были несколько напряженными, поскольку я превзошла его, но в его животном взгляде не было осознанности. Этот неприкрытый инстинкт в нем заставил липкий жар завертеться в моих чреслах. Это было предверием нового оргазма. Сладкий вздох сорвался с моих губ.

— Хи-хи… Давай… смотри прямо сюда…

      «С… Сюда…?»

      Друэлла указала на его промежность. Я никогда не видела ее настолько вздутой . На мгновение я подумала, что это наверное больно, но затем я вспомнила, что именно там были мужские гениталии. Выпуклость была настолько большой, что выглядело так, будто он там что-то спрятал. Это было неоспоримым доказательством того, что он был возбужден моей унизительной позой.

— А-ах… Его орган такой…

— О, нет… Это зовется «член»…

      Наставили меня слова Друэллы.

      «Член…», — изумленно пробормотала я. Слово было намного непристойнее тех, что я знала. Проще говоря, это вызвало странное ощущение, прошедшее по моим бедрам. Я поняла, что это делает его еще более возбуждающим. Его орган — нет, его член — дернулся, когда он еще более сфокусировался на мне. Я была рада.

      «Член… Член… Член…», — повторяла я подобно ребенку. Немногим ранее, я бы не сказала ничего настолько пошлого. Но именно поэтому подобное вызывало разряд аморальности. Мой похотливый разум повторял это, чтобы сбежать от реальности.

— Прекрасно… Теперь… Я награжу тебя…

      Пока она говорила, щупальца связали ноги в форме буквы «м». Конечно это было неловко — выставлять перед ним мою промежность. Но это больше не сводило меня с ума. На самом деле, я сама помогала раздвигать бедра, надеясь больше понежится в его взгляде.

      «Плюх», и что-то вылетело из-под меня. Когда я оторвала взгляд от его звериного выражения и посмотрела вниз, то увидела сферу такого же темного оттенка, что и щупальца. Она была как раз такого размера, чтобы плотно прилегать между моих бедер. Она прилипла к моему «месту», медленно поднимая меня. Затем, как только я почувствовала чарующее прикосновение, неподходящее его внешнему виду, два маленьких тоненьких щупальца протянулись от него и раскрыли мою закрытую щель.

— О-о… А-а-а…

      Жидкость, обрадованная тем, что ее больше ничего не сдерживает, хлынула наружу. Это извращенная сцена была призвана выставить мои интимные части на всеобщее обозрение, и лишь один наблюдавший, был тем, кого я всегда хотела видеть со мной. Чувства аморальности и женской радости смешались внутри меня. Результат был изумительный.

— Ну…? Разве не приятно, когда любимый заглядывает глубоко в тебя…?

      «Это… это приятно… Приятно», — повторяла я, будто во мне что-то сломалось.

— Хи-хи… Я так рада, что тебе понравилось… Что ж, тогда… перейдем к следующему уроку?

      Друэлла радостно погладила меня. Один из ее тонких, нежных пальцев указал на мои губы. Губы, грубее, чем обычно у женщин; У меня не было времени ухаживать за ними, пока я тренировалась. Друэлла медленно провела пальцем по ним, исцеляя их.

— Теперь… как ты назовешь это…?

— Г-губы…

— Неверно. Это зовется… рот-киска… Она для того, чтобы произносить пошлые вещи, возбуждая свою вторую половинку… и для того, чтобы взять в рот его член.

— Ах… А-ах… Рот-киска… Рот-киска…

      Послушно вторила я словам Друэллы. Картина того, как я беру в рот его член впилась мне в голову. К счатью, предмет этой иллюзии был прямо передо мной. Я фантазировала о том, что сосу его мясную палку, что приподнимала его форму, своим кискортом. В момент, когда я представляла себе оральный секс — что Орден, конечно же, не одобрял — взрыв удовольствия сотряс мое лоно.

— А-а-а-а-ах…

— Верно. Теперь, вот твоя награда…

      Новая «награда» было несколько изящных, волосоподобных щупалец, вычищавших меня с ярко-розовой слизью. Тупик был там или нет, но они все еще входили в мое влагалище. Горячая жидкость выплескивалась с каждой кистью маленьких щупалец.

      Конечно же, его взгляд на мне становился все пристальнее. Он выглядел настолько возбужденным, что стоит его развязать, как он тут же набросится на меня. Этот взгляд в сочетании со слизью разогревало мое тело, а прямая стимуляция плевы делала мою награду еще приятнее.

— Далее… это очаровательная грудь… Как ты думаешь, что это?

— М-место… которое он должен трогать…?

— Почти… Сиськи черррезвычайно возбуждают мужчин. Ты можешь использовать их, чтобы сжать его член, или заставить его поцеловать их… или прижаться ими к его мускулистой груди.

— Сиськи… Прижиматься к нему… Сжимать его член…

      Фантазии на эту темы были привлекательными, но фантазии на тему его поцелуев были заманчивее. Потому что мои соски, которые до сих пор сосут и стимулируют, привели меня к подобным грезам ранее, и этот образ вошел в мое сердце. Он пробудил во мне наслаждение и дрожь в спине.

— А сейчас… твоя награда…

Глава 7

В отличие от предыдущих разов, награда Друэллы последовала моментально. Концентрация чистейшего экстаза, однако, все сжалось от стыда. Моя спина выгнулась дугой назад от удовольствия с обнаженного клитора. Ощущения были слишком яркими. Искры разлетались по моим чреслам. Еще бы чуть-чуть, и я бы кончила. Но прежде чем я достигла оргазма, все закончилось. Я недовольно изогнула свое распутное тело, прося большего.

— Не нужно напрягаться; Скоро я заставлю тебя почувствовать себя еще лучше… Следующий вопрос… вот здесь… Ты знаешь как называется это место?

— А-а-а-ах…

      Палец Друэллы вновь проскользил по моему прессу. Если бы я была в обычном состоянии, ответом был бы «мышцы живота». Но все эти вопросы были для того, чтобы научить неприличной речи. «Пресс» или «живот» не верный ответ. Я должна назвать это чем-то неприличным или более развратным. И, к счастью или нет, у меня была идея. Там было что-то, что почти болезненно пульсирует уже некоторое время.

— Моя… моя матка…

— Хи-хи… Верно… Это заветное, развратное место… которое заполнится спермой и сделает твоего и его ребенка…

      Сделает нашего ребенка. Это было то, от чего я почти отказалась. Наши отношения стали напряженными, и я бы не смогла их восстановить, как бы ни хотела. Однако теперь, эта мечта стала осуществимой. Если я стану монстром… Если я паду, то у меня будет много секса с ним. Я бы жила только лишь для него, подобно зверю, живущему на инстинктах.

— А-а-а-а-а-а-х…

      В тот момент мне показалось, что чистый экстаз прошелся по мне. Это было похоже на предыдущую стимуляцию клитора, разве что длилось дольше. Стоны, почти крики, вырывались глубоко из моего горла. Но маленькие щупальца не останавливались. Все больше и больше их обварачивалось вокруг моего набухшего клитора. Мое чувствительное место было небольшим, но как раз из-за этого рецепторы улавливающие удовольствие были плотно расположены на нем. С каждым касанием оно передавало вспышки жара в моей матке, посылая волны оргазма.

— А-а-а-а-а-х…

      Щупальца вновь заставили меня кончить перед ним. Но теперь это не сводит меня с ума от унижения, как раньше. Вместо этого я чувствовала только упоение, аморальность, и сопровождающее все это возбуждение. Я была так рада кончить перед ним, что корчилась в экстазе.

— Кажется, теперь ты не против этого… Что ж, тогда… Мне жаль тебя, так что… Последний вопрос… Где тебе сейчас приятнее всего…?

— А-а-х… Моя киска… В моей киске… Щупальца шевелятся и моей киске приятно… Так приятно… Щупальца такие приятные… Каждый раз, когда они взбалтывают мою пизду, меня поражает…

      Слова просто вырвались из меня. Я охотно рассказала о своих ощущениях, не говоря уже о том в какой форме это было произнесено. И я сделала это для Друэллы, которую ненавидела.

      В этот момент, последняя опора внутри меня рухнула.

      Я отдалась удовольствию. Мне больше не нужно было извергать из себя непристойности. Гордость и ценности, которых я держалась, обратились прахом. Все что осталось от моего сердца — полость, которая мигом заполнилась любовью к нему и жаждой удовольствия.

— Теперь… Я дам тебе… последнюю награду…

— А-а-х… О-о-о-о…

      Предвкушение начало расти в моей груди от слов Друэллы — нет, Леди Друэллы. Я кончала снова и снова. Что может быть лучше? Я хочу, чтобы она обучила меня. Я хочу, чтобы она научила меня еще более неприличным словам, чтобы угодить ему. Такие мысли роились у меня в голове, пока я ожидала продолжения слов Друэллы.

— Видишь ли, щупальца, обмотавшие тебя, созданы суккубами — то есть монстрами — демонической энергии.

      Но она не научила меня ни новым нецензурным словам, ни задала очередной вопрос. Она даже не доставила мне еще больше удовольствия. Щупальца, минуту назад так активно двигавшиеся, отказывались продолжать. Ни те, что лапали мою грудь; Ни те, что скользили на моих бедра; Ни те, что терлись меж моих булок. Я не могла перестать ерзать из-за прерывания экстаза, который я, наконец, приняла как само собой разумеющееся.

— И когда демоническая энергия проникает в человека… то она становится монстром. Так что, если все эти щупальца войдут в тебя… ты станешь монстром быстрее, чем осознаешь это…

      Я поняла, чем же является моей последней «наградой». Леди Друэлла хочет превратить меня в монстра, как и планировала изначально. Она собирается наполнить меня этими щупальцами, сделав из меня зверя, способного только на похотливые мыслишки. Я уже потеряла способность к сопротивлению. На самом деле, это было радостной вестью — нет, благословением — для теперешней меня.

— Конечно, если ты не захочешь… Я не буду принуждать тебя… Я показала тебе, как замечательно быть монстром… но у меня нет никакого желания отнимать твою «свободу выбора»…

      Она подчеркнула «свободу», но я сомневаюсь, что она ничего не хотела этим сказать. На самом деле, ничего другого я и не могла сделать.

      Если Леди Друэлла говорит правду, то я уже получила дозу демонической энергии. Становление монстром — лишь вопрос времени. Но она до сих пор не сделала последний шаг к этому; она хочет, чтобы я пала добровольно. Она могла принуждать меня к удовольствию, к неприличным словам, но теперь она говорит, что хочет, чтобы последний шаг я сделала самостоятельно. При том, перед моим возлюбленным.

      Леди Друэлла косвенно рассказала мне о том, что я пала сразу же после того, как мною поигрались и осквернили щупальца так, чтобы он мог понять это. Если бы мы были одни, я бы ответила без колебаний. Однако перед ним, все не так просто. Пусть моя гордость и была разрушена, но моя любовь остановила меня от согласия.

— Хи-хи… В таком случае, я дам тебе небольшой подарок…

      Пока она говорила, что-то вышло из сферы, что поддерживала меня. Это было зеркало в богатой золотой оправе. Но сначала я не поверила в это; женщина, отражавшаяся в нем, была вообще не похожа на меня.

      Может быть это просто пот, но мои короткие каштановые волосы блестели. Они по прежнему торчали в разные стороны, как всегда, но этот блеск был необычным, словно я только что вышла из ванны, подкрасив волосы. Опущенные уголки глаз лишь усиливали впечатление. Мои глаза всегда имели тенденцию скошивться к верху, но, к моему удовольствию, они опустились. Лишь этого было достаточно, чтобы сделать меня похожим на другого человека. В довершении всего, мои заплаканные щеки раскраснелись. Их цвет, подобный спелым яблокам, с первого взгляда выдавал мое возбуждение. А слюна, стекающая из уголков моего приоткрытого рта, лишь сделали это еще более очевидным.

      «Это… мое лицо…?»

      Если вы видели меня раньше, то вы помните, что у меня было достаточно детское лицо; скосившиеся глазные мышцы лишь портили впечатление. Но не более. Удовольствие, любовь, и аморальность расслабили их. И я впервые увидела молодую женщину с выражением животного экстаза на лице.

      «Посмотри, как мило ты выглядишь… У тебя лицо, как у суккубы с головой полной удовольствия… Но, знаешь… если ты станешь монстром, ты сможешь скорчить лицо даже непристойнее и сексуальнее… Тогда он не сможет отвести от тебя взгляд… или перестать любить тебя…», — сладко прошептала Леди Друэлла за мной.

      Ее слова прекратили мои колебания. Я была нерешительной, но теперь, у меня была причина — «для него». Я начала идти вперед. Мои ноги двигались медленно — иногда останавливаясь — но я хотела показать ему больше ту себя, что была в зеркале. Наконец мои губы произнесли.

— Пожалуйста…

— Что? Я не расслышала тебя…

      Друэлла наверняка слышала эти слова, которые я медленно, стыдясь, произнесла. Ранее она услыхала и более тихие стоны. Но она все-таки, дразня, ответила мне, чтобы еще больше унизить меня. Она хотела… Конечно же, она хотела, чтобы он услышал меня.

— Пожалуйста, сделай меня монстром…!

      Мой возглас разлетелся по залу. Так, будто я взорвалась от радости. Я чувствовала себя освобожденной и немного виноватой, но больше всего я была рада объявить о своем падении ему. У меня не было времени обдумать, впрочем, до того, как липкая демоническая энергия захлестнула меня, отнимая у меня способность мыслить

— Ммм… А-а-а-а-а-а-а-а-х…

      Афродизиак щупалец не идет ни в какое сравнение с этим. Еще более жаркий и продолжительный жар распространился по каждой клеточке моего тела. Я чувствовал, как он достигает моих глубин, быстро проникая и перестраивая мое тело.

Глава 8 (Финал)

«Но… это не неприятно…»

      По логике, ощущения от того, что твое тело превращается в нечто иное, должны быть противными. Но сейчас у меня было чувство, будто каждый нерв моего тела испытывал удовольствие. Мне было хорошо — нет, я чувствовала себя прекрасно — и скоро, я не буду чувствовать ничего другого. Это было неправильно, но я едва могла сдерживать радость от этого.

— А-х-х… Горячо-горячо- горячо-горячо-горячеее…

      Я чувствовала поток демонической энергии, заливающей мое тело. Несколько щупалец уже исчезли во мне. Вскоре, осталась лишь сфера, было такое чувство, будто лава текла по моим венам. Жар заставлял меня извиваться, но никакого дискомфорта не было. Напротив, это возбуждало меня.

      «Он… наблюдает… за мной…»

      Раньше он казался озверевшим, но теперь он выглядел обеспокоенным. Может быть потому, что я так сильно дрожала. Мой друг детства так беспокоится обо мне, не смотря на то, что он так повернут на себе. Мое сердце сейчас лопнет от радости. Я развела руками — больше не было щупалец, что сдерживали меня — чтобы показать, что ему не нужно беспокоится.

— Все хорошо… Ты не должен беспок… и-и-и-тся… Мне приятно… Становится монстром приятно…

      Он отвернулся. Я не могла понять, почему он делает такое лицо. Я так запуталась, и мне было так хорошо. Может быть, ему он против? Мои мысли настолько заглушались удовольствием, что я не могла понять, что же его беспокоит, но лицезрение его в таком состоянии раздражали мои защитные (не инстинкт самосохранения) инстинкты.

      «А-а-х… Я должна защитить его… На этот раз… Я смогу сохранить его…»

      Это была единственная ясная мысль. Все остальное беспорядочно заглушал экстаз. Я ухватилась за эту мысль так, будто это была моя личность.

      Тогда, сфера, поддерживающая меня, начала уменьшаться. К тому моменту, когда она растворилась во мне, внутри моей головы был бардак. И лишь моя решимость защищать его оставалась непоколебимой; все остальное уплывало в море удовольствия. На фоне моего затухающего сознания, я держалась за свою любовь к нему. Этот мгновенный, мощнейший порыв бил ключом во мне.

— О-о… А-а-а-а-а-а-ах…

      Я почувствовала, что что-то выходит из меня. Из моей головы, спины, копчика. Это медленно вырастало из тела, подобно бабочке, выходящей из куколки. Гротескное ощущение того, что что-то растет из меня было вне моего обычного опыта. Я чувствовала, как моя плоть расступалась, а затем вновь плотно закрывалась. Но мое тело было полно демонической энергии, и я чувствовала лишь удовольствие от этого. Я почти кончила.

— О-о… о-о-о…

      Когда я наконец-то пришла в себя, я безвольно лежала лицом вниз на холодном мраморе. Я все еще чувствовала ломоту в основании моих только отращенных частей — рогов, крыльев и хвоста, подобных оным у Леди Друэллы и Леди Вилмарины. Мои новые части монстра были так же чувствительны, как кожа ребенка; дуновения ветерка заставляло их зудеть.

— Ах… О-о-о…

— Хи-хи… Ты стала прекрасной суккубой… Вот… Я помогу тебе… и дам взглянуть на новую тебя…

      Леди Друэлла помогла мне встать, смотря на меня нежным материнским взглядом. Потом она повернула меня лицом к зеркалу, что вышло из сферы.

      Отражавшаяся в нем фигура не сильно изменилась с последнего раза. Восторженное выражение стало более выраженным, глаза стали винно-красными, как у Леди Друэллы и Леди Вилмарины, вот и все. Рога, крылья и хвост не так сильно выделялись, как я того ожидала. Еще один приятный просчет.

— Что ж…? Кажется у тебя были кое-какие комплексы, так что я попыталась их исправить, но…

      Тот точеный пресс, смуглые бедра, крепкие руки теперь стали по-женски округлыми. Изменения моей груди особенно бросались в глаза; по любым меркам она была небольшой, но сейчас они стали настолько большими, что им стало тесно в рубашке. Мой живот выглядел чарующе с его не изменившимися плавными линиями, а пресс исчез. А мои бедра манили к себе.

— Хи-хи… Я вижу тебе понравилось…

      Леди Друэлла доброжелательно улыбнулась, заметив, что я побаивюсь сунуть руку между ног. Я собиралась улыбнуться в ответ, когда заметила за ней огорченного его.

      «Верно… Я должна кое-что сделать для него…»

      Ценности монстра отпечатались в моей голове, но я до сих не могу понять, почему он выглядел таким смятенным. Мне было больно видеть его таким. Я чувствовала, что должна сделать что-то, но я могла сделать немногое.

— Честно говоря, я хотела бы больше побыть с тобой… но, полагаю, сейчас он важнее…

      Леди Друэлла говорила ласково, будто гладила меня. Должно быть она заметила мое затруднительное положение. Я подошла к нему, подгоняемая ее теплыми руками. Он напрягся, но щупальца все еще сдерживали его — ему некуда бежать.

      «Но… почему он хочет убежать?»

      «Я просто пытаюсь защитить его. Я просто хочу любить его. Почему он так реагирует?»

      «Что еще важнее… от чего я буду его защищать?»

      Мое тело распалилось, как когда меня лапали щупальца. Но я не была против, я вспомнила, что это был плод моей страсти. На самом деле, это позволяло мне думать об этом, как о подготовке к совокуплению с ним. Конечно же, кто-то чувствует тоже самое. Ведь монстров в Ласкетии теперь большинство; здесь нет человека, который причинил бы ему боль.

      «Ох… Точно. Здесь нет… но есть и другие места…»

      Орден. Враг, который хочет уничтожить нас, монстров, и украсть наше счастье. Наверное он из-за него беспокоится. Он боится, что эта радость не будет долгой. Что значит… если я нанесу поражение Ордену, то он не будет так смятен. Он улыбнется мне своей невинной улыбкой, как в детстве.

      «Да. Я сделаю это для него… Но сначала…»

      Я медленно и кокетливо наклонилась, нежно погладив место между его ног своей правой рукой. Его до боли возбужденный член дернулся в ответ.

      «Хи-хи… Во-первых… Я должна высвободить этот возбужденный член…»

— Все хорошо… Не смотри на меня так… С этого момента, я всегда буду с тобой, защищая тебя… Твое сердце… твое тело… все. Заполни меня мной… стань единым со мной, и ты больше не будешь одинок…

      Я заставила его почувствовать себя одиноким. Первый шаг к защите его ото всех страданий — дополнить его сердце своим. Это была другая причина — заняться с ним любовью с помощью этого тела, щедро наделенного женскими прелестями. Я сладко шептала, осыпая поцелуями его губы, жадно глотая его вкусную слюну. В то же время, мои руки и мой хвост искусно раздевали его, и его возбужденный член уже сочился преякулятом в ожидании моей пизды…

      Так расцвела роза моих новых счастливых дней.

      

      Конец.

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики